— Открывайте! Полиция! — надрывался чей-то низкий голос одновременно со стуков в дверь. — Открывайте, а то сломаем!

— Это не ты уж там ломишься, как окаянный зверь, милый Гнатушка?! — крикнула в ответ бабка. — Твой, точно твой паскудный голосок! Что же тебя здесь надо Иудушка?

Добротная дверь, сделанная еще старым хозяином в пору расцвета его сил, вновь подверглась граду ударов.

— Открывай, старая карга! — проорал тот же голос, срываясь на визгливые нотки. — Хватит, попила нашей крови! Теперь здесь все будет по-германски! Всех мы вас ведьм постреляем!

— Эх дура, я дура, — вновь заговорила Милениха, подойдя к самой двери. — Вот этими самыми руками, тебя паскудника мелкого, держала… Знала ведь, что негодный человечишко из тебя вырастет! Знала! Надо было прямо там тебя удавить, да вон собакам бросить! Мамку твою пожалела… А рядом с тобой кто это? Уж не Митрофанушка ли?

Тот радостно отозвался:

— Ага! Я это, Митрофан!

— Слышь, Гнатушка, дорогой, ты бы поостерегся, — зловеще проговорила бабка. — Вон на Митрофана посмотри! Тоже ведь могу сделать с тобой!

За дверью сразу же все стихло. Что-то зашуршало, потом загремело.

— Кишка у тебя тебя тонка, ведьма, — раздался, наконец-то, визг. — Не хочешь открывать, ну и хрен с тобой! Петуха тебе пустим красного! Ха-ха-ха-ха! На, лови!

Крытый соломой дом занялся в считанные минуты. Огонь зловеще загудел, втягивая в себя все новые и новые потоки воздуха. Доски трещали, пузырилась смола, стреляли во всей стороны щепки.

— Как хорошо-то здесь…, - раздавалось бормотание у одного из окон, где мелькал чей-то силуэт. — Хорошо, пригоже… Наконец-то, уйду! А выживите, ха-ха-ха-ха! Живите! Ха-ха-ха-ха-ха! Живите или растите! Ха-ха-ха-ха! А я уйду!

С противным треском подломились прогоревшие толстенные балки и пылавшая крыша рухнула внутрь дома.

— Поживите у меня тут! Поживите! — продолжал хрипеть кашляющий старческий голос. — Попомните еще меня, старую! Попомните, ироды!

… Где-то с полчаса еще раздавались стоны из-под горящего дома, но собравшиеся вокруг жители села стояли и молча смотрели перед собой.

— Сдохни, наконец-то, старая карга! — в конце концов не выдержал Гнат, запустив деревяшку от плетня в огонь. — Живучая какая, тварь… И чтобы никто даже близко не подходил к огню!

Выставив вперед небольшой животик, закрытый цветастой рубахой, никчемный человечешко пошел в сторону комендатуры. Через секунду, волком оглядев собравшихся, за ним двинулся и Митрофанушка.

Глава 23

Недалеко от болота. Партизанский отряд «Смерть немецким оккупантам». Около 12 ночи.

Возле небольшого костерка сгрудились люди: один лежал, накрывшись ободранной шинелью; другой сидел, протягивая руки к костру, третий протирал ветошью винтовку. Однако, кто что бы ни делал, он в тоже время и слушал…

— Тетя Агнешка, ну расскажите еще! — едва замолчал мелодичный, переливающий голос, занудел кто-то из малышей. — Мы совсем не устали. Расскажите еще сказку.

Одетая в жакет женщина, поправила спадавший на лицо локон, и лукаво посмотрела на старшину, тоже сидевшего возле костра.

— А вот что на это скажет товарищ командир? — с заметным польским акцентом спросила она и вновь стрельнула глазами в строну Голованко. — Уже поздно и детишкам пора спать…

Крошечные глазки с надеждой устремились на старшину. К его удивлению точно также на него смотрели и почти все остальные — здоровые мужики и бабы.