— Аминь, — успел только сказать Отто, как пес бросился на него.

… Лес ни на кого не обижался, не старался кому-то отомстить или навредить… Нет, ни в коем случае! Он лишь действовал, как действует живой организм, когда в него попадает чужеродная ткань… Он просто осуществляет действие…

Солдаты умирали в избах даже не проснувшись. Мирно посапывая во сне, оглушительно выдавая храпака, они просто не успевали проснутся… Сотни корней вырывались из земляных полов и рвали человеческие тела на части.

Глава 28

Старшина не спал уже вторые сутки. Какая-то неосознанная тревожность душила его, заставляя выделять в кровь адреналин в убийственных дозах.

— Помните, я просил вас ничего не говорить о Лесе остальным? — угрюмым голосом спросил он у своих “старичков”, с трудом забившихся к нему в шалаш. — Что-то хреново мне? Чую я что-то плохое…

Странно было такое слышать от кряжистого мужика с длинной бородищей и кулаками, больше похожими на набалдашники для кувалд. Однако, чувствовало, что разговор был серьезным. Старшина внимательно смотрел на товарищей.

— А в чем тревога-то? — не выдержал один из бойцов, сидевший справа. — Вроде дела идут нормально… С едой проблем нет. Крыша над головами есть. Может скоро связь с нашими наладим, да и, командир, Лес же с нами.

Промолчав немного, Голованко выдал:

— Вот о нем-то я и беспокоюсь больше всего… Леший его задери! Все знают кого Серега недавно приволок со стороны села? Бабу с ребенком… Воот! Если не слышали, что она гутарит, то расскажу.

Он развязал мешочек и достал понюшку табаку. Потом легким движение насыпал его в приготовленный заранее листочек и скрутил.

— Тут недалече, — начал он, задымив самокруткой. — Женщина с дитем чуть в яму не угодили. Серега говорит, что трещина сама собой шла по земле (кивок в сторону сидевшего рядом партизана).

— Точно, точно, — очнулся тот, ковыряя в своих ногтях. — Идет себе и идет ровно на них, а потом раз и в стороны… Я потом посмотрел. Яма глубоченная. Хрен ее перескочишь! Первый раз такое видел!

— Ой не спроста все это, — чуть не по бабьи запричитал старшина. — Леший его задери! Да и Андрюху толком то не слышно и не видно. Так, братцы… Давайте-ка вспоминайте, кто и что за последние пару дней видел или слышал странного… Надо покумекать хорошо! А то, чую, что-то плохое идет…

Случай с поварихой всплыл в самую первую очередь.

— Помню, помню…, - пробормотал Голованко, отмахиваясь от говорившего. — Шла с ведрами, увидела что-то и начала орать, как резанная… Что там было, хрен его знает? Знаете же эти бабские росказни. О каком-то человечке орала. Говорит, прыгал и бегал! Ладно, еще что?

Вдруг один из бойцов полез за пазуху и что-то вытянул на свет.

— Вот, сегодня только нашел у дерева, — проговрил он, вытягивая ладонь. — Сначала хотел выкинуть, а потом решил ребятишкам отдать.

Между пальцами лежал совершенно обычный патрон от советской винтовки. Золотистые бока, острая головка, четкий ободок — все было обычным, кроме… Само тельце патрона было пронизано крошечными, с игольное ушко, отверстиями, из которых вылезали вездесущие корни.

— Вот это уже интереснее, — начал вертеть в руках эту мохнато-блестящую штуку командир. — Чтобы мне провалится на этом самом месте! Какая тонкая работа!.. Черт! К какому лешему работа! Ты, Микола, где его, говоришь, добыл? Там точно больше ничего не было? Можа еще пойти поглядеть?!

— Да, нет, командир, — отрицательно качнул головой боец.