Народа к их приходу собралось прилично. Все в роскошных халатах и в большинстве своём с розовой шерстью. Лишь изредка среди гостей встречались девушки с другими оттенками шерсти — представительницы богатых и влиятельных семей, которые выскочили замуж за аристократов.

Игорь убедился в своей правоте, когда обнаружил, что большинство мужчин-аристократов рослые крепыши, а девушки все как на подбор красавицы. Эсмеральдина тоже стала красивее после развертывания нейросети, так что ничего удивительного в этом не было.

Клещики притягивали к себе взгляды присутствующих. Их лица были новыми для высшего общества, представители которого заботам о своих вотчинах предпочитали жизнь в столице. С ними никто не спешил заводить разговор, пока лишь внимательно приглядывались и оценивали. Судя по тому, как многие прикрывали глаза, они через нейросети обращались с запросами к инфосети, мол, что за незнакомые морды тут появились?

— Жутко, — прошептала мужу на ухо Эсмеральдина. — Ты был прав — будто в клетке с хищниками оказались.

— Угу. Через нейросеть лучше пиши, а то тут все ушастые.

«Забыла о ней», — прислала она сообщение.

Пока Клещики искали место, где можно спокойно постоять в ожидании выхода Великого сполота, от толпы отделилась группа молодых парней. Даже на фоне здоровенных аристократов тела пятёрки выделялись богатырским телосложением. Один из них явно верховодил этой компанией — он шёл по центру. На голову выше почти двухметрового Игоря, вполовину шире в плечах, с жёлтыми злыми глазами и отвращающе-презрительным выражением лица.

Компания остановилась немного сбоку от пути следования Клещиков и скучковалась. Здоровяк излишне громко, явно играя на публику, заявил:

— Нет, вы видели? Кто пустил во дворец дворнягу?

Группа поддержки залилась лающим смехом, будто не коты, а стая гиен.

Разговоры начали стихать. Всё внимание гостей оказалось направлено на Эсмеральдину, которой хотелось провалиться сквозь землю. Ни у кого не осталось ни малейших сомнений в том, кого имел в виду юноша. В воздухе витало напряжённое предвкушение. Народ с нетерпением ожидал развлечения. В среде аристократов, словно в банде отмороженных хулиганов, такие оскорбления не принято молча сносить. Всем было интересно, чем это закончится.

«Спокойно, — отправил Игорь сообщение жене. — Это подстава, наверняка заготовленная заранее. Молчи, что бы ни случилось, и держи морду бронеплитой».

«Хорошо».

Их диалог занял считанные мгновения. В следующий миг Игорь встретился с предвкушающим и полным злобы взором здоровяка. Навершие перстня землянина было направлено на него.

«Легилименс!»

После многолетней практики менталистики Игорь серьёзно в ней продвинулся. И хотя он делал основной упор на окклюменцию, но она идёт рука об руку с легилименцией. Раньше он не мог атаковать разумы из-за магической слабости. Для этого необходимо было соблюсти много условий: псионик должен был ворваться к нему в сознание, увязнуть в защите, и лишь после этого, используя готовый канал, он мог атаковать в ответ. Сейчас же мана переполняла его. До домового эльфа далеко, но со всеми улучшениями уровень великого волшебника или сильного псиона он выдать способен.

Невербальная легилименция не даёт полноценно проникнуть в разум. С её помощью можно считать поверхностные мысли. Но Игоря интересовало не это, а сам ментальный канал. Уже готовый канал он укрепил, после чего ворвался в разум противника привычным образом, как это делал с псионами. Не медля, он использовал однажды опробованный способ:

— Империо! — выдал он заклятье подвластия, находясь своей ментальной проекцией в разуме противника. — Веди себя как обычно. Ничем не выдай того, что находишься в моём подчинении.