Волшебная палочка является концентратором магической силы. Благодаря ей колдовство выходит с минимальными затратами энергии. Даже самый слабый колдун с палочкой способен применять те заклинания, которые в беспалочковом варианте доступны лишь сильнейшим волшебникам.

Палочки делают из обычной древесины и магической сердцевины, зачастую полученной из тела магического животного. Поскольку весь ствол дуба пропитался силой жилы, то он является одновременно и древесиной, и магической сердцевиной. Естественно, это всё в теории. Но если ей верить, то любая его ветка может стать проводником-концентратором и позволит творить чары. Только нужно выполнить несколько условий. Во-первых, заставить ветку двигаться, чтобы она выписала руну-активатор, или как говорят первокурсникам — рисунок чар. Во-вторых, сразу перейти к невербальной магии, которую в Хогвартсе начинают учить лишь на пятом курсе. Невербальные заклинания сложнее в исполнении в несколько раз, чем вербальные. Иначе бы учеников сразу учили им. К тому же, не все чары возможно выполнить таким образом. Вернее, научиться так активировать даже высшие заклинания можно, но это потребует высокого уровня окклюментных навыков и долгих тренировок. Маги хоть и живут дольше обычных людей, но всё же они не готовы тратить годы на беззвучную активацию одного заклинания. Зачем, если и так работает?

Вот и получилось так, что Игорю сначала необходимо освоить окклюменцию, лишь после этого он сможет приступить к попыткам применения невербальных чар с помощью своих лиан, ведь они по сути его ветки, к тому же, подвижные, что упрощает задачу.

* * *

По коридору университета шли три сполота. Профессора Мурра в качестве помощницы сопровождала студентка Шипелка. Он же в свою очередь сопровождал высокого крепкого серого «кота» в чёрном обтягивающем комбинезоне. У этого сполота была столь надменная физиономия, будто он король, снизошедший до приёма нищих.

— Если это шутка, то вы ответите за вызов псиона, — огласил он, скривив рожу так, будто объелся лимонов.

— Что вы, господин Мыр, мы бы не посмели отвлекать вас от дел, — внутренне возмутился Мурр, а на деле демонстрировал лёгкую улыбку. — У нас серьёзное заведение, а я профессор с мировым именем. Как вы только могли подумать такое? Студентка, ты готова фиксировать показатели?

— Готова, — вяло без энтузиазма передвигала она ногами. — Профессор, почему я? Есть же другие студенты.

— Ты подходишь. Хочешь же получить высший бал по итогам года?

— Хочу, но…

— И повышенную стипендию в качестве помощницы преподавателя, — хитро прищурился пожилой сполот.

— Стипендия? — оживилась Шипелка. — С этого надо было начинать.

— Не забудь, — решил выдать наставления Мурр, — твоя задача фиксировать все показатели. Не забудь взять универсальный анализатор. Встроенные в оранжерею датчики хоть и неплохи, но настоящий учёный обязан фиксировать показатели как минимум дважды.

— Ясно, профессор. Я возьму анализатор сразу, как только надену скаф.

— Скаф обязательно надевать? — обернулся к Мурру псион.

— Да. Такова техника безопасности. До того, как проснуться, образец проявлял активность хищного растения. Стрелял ядовитыми дротиками, выделял на поверхности растений яд, пытался схватить студентов лианами за ноги.

— А сейчас ваш образец перестал делать это?

— Именно, господин Мыр. Это удивительно. На протяжении семи дней с момента пробуждения у него активны лишь органы визуального восприятия.