Онондаго привел меня сюда, чтобы накормить.

— Так поэтому Сускезус знал, что скваттеры расположились здесь? — спросил Эндрю с удивлением и, как мне показалось, даже с негодованием.

— Нет. Он услышал ночью визг пилы, и, пойдя на этот звук, мы пришли сюда. Когда же Мильакр узнал, кто я, он постарался запереть меня, что же касается Сускезуса, то, вероятно, Джеп рассказал вам все.

— Да, это я знаю. Но я удивлен, почему вы, разговаривая так долго с Урсулой, вдруг ушли. Моя бедная племянница очень огорчена этим, это не трудно было заметить; я хотел от нее узнать подробности, но вы знаете, что Урсула, как и всякая девушка, скрытная.

— Урсула! — вскрикнул я. — Разве она была с вами?

— Те! Говорите тише. Мне бы не хотелось, чтобы эти черти, скваттеры, узнали, что Урсула очень близко от них; она здесь, или вернее, она там, при входе в лес, недалеко от хижины Мильакра. Боюсь, чтобы она не догадалась, что я в плену.

— Как вы решились, Эндрю, взять свою племянницу в такое опасное место?

— Успокойтесь, Мордаунт, ей нечего бояться; у нас в Америке уважают женщин. Ни один из этих негодяев не позволит себе сказать ей лишнее слово. Она сама пожелала пойти сюда, а мне трудно противоречить ее желаниям. Урсула прекрасная девушка, но ее трудно отстранить от любимого предмета, как заставить реку течь в противоположную сторону.

Несмотря на все, что рассказал мне землемер, я пожелал узнать еще больше подробностей, и вот что узнал:

Джеп с точностью передал поручение Сускезуса. Выслушав Джепа, Эндрю тут же собрал совет, который состоял из него самого. Франка и Урсулы; в тот же день, ночью. Франк поскакал в Равенснест, чтобы взять бумагу, на основании которой мог бы арестовать Мильакра и все его семейство, а вместе с тем привести сюда людей, которые смогли бы схватить преступников. Но так как бумагу должен был выдать Ньюкем, то, естественно, Франк долго не мог ее получить.

Рано утром землемер отправился в путь в сопровождении Урсулы и Джепа. Зная, где живет Мильакр, они выбрали кратчайший путь. Приблизившись к жилищу, землемер пошел вперед, приказав Урсуле следовать за ним на расстоянии, а в случае, если бы его схватили скваттеры, поспешить к брату. Меня утешало одно, что с Урсулой был Джеп; зная его очень хорошо, я был уверен, что он не оставит ее. С той самой минуты, когда землемер рассказал мне все подробности, моя тюрьма сделалась еще невыносимее для меня.

Верная своей клятве, тихая и прекрасная, как вечерняя звезда, с какой удивительной твердостью, с каким ангельским терпением она переносила все их жестокие поступки.

Итак, Урсула была почти со мной! Но, конечно, она решилась появиться у скваттеров больше по привязанности к своему дяде, чем из расположения ко мне. Но все же я удивился ее решительности, ее редкому самопожертвованию.

— Повторяю вам, Мордаунт, — сказал мне землемер, — она непременно хотела пойти сюда; и если бы вы знали ее близко, тогда увидали бы, что, когда она любит, для нее нет никаких препятствий. Боже мой! Какой прекрасной женой она могла бы быть! Кстати, вот письмо, которое написала моя племянница одному из сыновей Мильакра, тому самому, который часто приезжает к нам и даже работает по найму; его зовут Зефаном. Послушайте, но, смотрите, это тайна: мне кажется, что этот Зефан влюблен в Урсулу и хочет на ней жениться.

— Кто?.. Он?.. Зефан Мильакр смеет думать об Урсуле!.. О женитьбе?

— 0-го-го!.. Да разве он не может любить так же, как и другие! Неужели у него нет сердца только потому, что он скваттер?.. Мне кажется, что он тоже может любить и быть любимым.