– Что ты говоришь, брат?

Раму, поднявшись над собравшимися, сложил руки перед грудью.

– Разве я когда-нибудь получу эту землю?

Раму помолчал немного.

– Нет, ее у меня никогда не будет, – продолжал он, – вся надежда только на самого себя.

Все засмеялись и несколько оживились. Ведь каждому в деревне было известно, что у Раму не было ни гроша.

Ачария-джи перевел взгляд на Шиванарайн Сингха:

– Сахиб тхакур, не можете ли вы передать ему эти два акра земли? – Ачария-джи кивнул в сторону Раму.

Шиванарайн Сингх вынул дарственный акт на передачу двух акров земли и протянул его Ачария-джи, а тот в свою очередь вручил бумагу Раму.

Раму задрожал:

– Нет, нет, господин.

– Возьми, – улыбаясь, проговорил Ачария-джи, – возьми же.

Дрожащими руками Раму взял дарственную.

– Ну, а теперь-то ты веришь? – Ачария-джи продолжал улыбаться.

На глазах Раму выступили слезы, и он бросился к ногам Ачарии-джи. Встав на ноги, Раму быстро спрятал дарственную на груди. Благородством Ачарии-джи восхищалась вся деревня.

Возвращаясь с площади, Раму и Кальва начали уговаривать Дукхну, Бхаджву и Багвалию пойти вместе с ними выпить тари в честь полученной земли. Подошли Рам Бхаджна, Пхагвания и Бхакхана. Все они были батраки у Шиванарайн Сингха и приятели Раму. Немного поспорив, они договорились сначала пропустить по стаканчику тари, а потом отправиться посмотреть землю.

Сегодня Раму не хотелось пить. Как только он покинул площадь, его первым желанием было сразу же пойти и посмотреть землю. Но он дал слово друзьям и не мог теперь отказаться.

Все направились пить тари в деревенскую лавку. И сегодня лавочник никак не мог отказать им, потому что с сегодняшнего дня Раму не был больше батраком, – он стал землевладельцем. Сегодня лавочник даже сам заставлял их пить.

Пхагвания извлек откуда-то дхолак, ударил по нему и запел Кадпари – песню праздника холи.

Но Багвалии эта песня не понравилась. Он вырвал из рук Пхагвании дхолак и, постукивая ладонями по барабану, запел новую веселую песню…

Раму заткнул пальцами уши.

– Стойте, вы не так поете, – запротестовал он и затянул сначала. Друзья подхватили, и нестройная песня понеслась.

Было уже за полночь, когда приятели вышли из лавки. Опираясь на друзей, в середине шагал Раму. Его руки крепко прижимали к груди дарственную на землю. Выходя из лавки, они, заплетая ногами, весело смеялись, но как только очутились на улице, их глазам представилась удивительная картина. Стояла прохладная лунная ночь, воздух был напоен чарующим ароматом цветущего манго, вдали, за старым замком, несла свои воды Джамна, а еще дальше, за Джамной, тянулись поля деревни Самгруни. За ними раскинулся военный лагерь и виднелся железнодорожный мост, по которому сейчас с грохотом проходил поезд.

Едва Раму вышел из лавки, как в его ноздри, наполненные винными парами, ударил одуряющий аромат цветущего манго, подобно молнии в ночной темноте. Раму тихо и медленно что-то напевал.

На тихое пение Раму никто не обратил внимания. Багвалия, Пхагвания, Бхакхана, Рам Бхадисна и другие батраки с тоской провожали глазами проходивший через мост железнодорожный состав.

– С этим поездом уехал в Палакхвар Ачария-джи, – задумчиво проговорил Бхакхана.

В тот момент было очень тоскливо. Полный печали взор как бы говорил: разве было бы плохо, если бы и мне дали дарственную на землю. Тогда бы Бхакхана забыл свой постоянный голод, пропали бы все его мучения и страдания, исчезли бы все болезни.

– Да, – сказал Рам Бхаджна, – на долю Раму выпало огромное счастье.