– Да, – сказал Рам Бхаджна, – на долю Раму выпало огромное счастье.

– Теперь я один понемногу смогу работать на этой земле, – ответил Раму, – да и вы мне, наверное, поможете.

– Ну, пойдемте взглянем на его участок, – проговорил Багвалия.

– А что его сейчас смотреть? – бросил Бхаджна. – Это та земля, которая находится у старого особняка, – заброшенная и дикая.

– Нет, нет, – запротестовал Раму, – мы посмотрим ее сегодня обязательно. Ведь, наверное, эта земля сегодня будет казаться самой прекрасной в мире.

Бхаджна говорил правду. Участок был диким и заброшенным. Он зарос кустарником, везде бугры, груды развалин старого особняка, густые заросли кишели змеями, здесь нашли приют белки и зайцы. Раму и раньше видел эту землю. Когда он ходил работать на рисовые поля помещика к берегам Джамны, он тысячи раз смотрел на этy землю. Но сегодня эта тысячи раз виденная им земля казалась незнакомой женщиной, таинственной и красивой. Сегодня какая-то удивительная сила заставляла его взглянуть на эту землю. Лунный свет собственного сердца, сияющий своим матовым блеском и трепещущий вместе с сердцем, окутывал все пространство.

– Это моя, моя собственная земля, – проговорил Раму.

– Наша земля, – одновременно ответили Бхакхана, Пхагвания и Багвалия.

– Да, – согласился Раму, – наша. И мы все будем на ней работать.

– Но что из этого выйдет? – перебил его Рам Бхаджна. – Ты бы только посмотрел на эти бугры, заросли кустарника, глубокие ямы, камни, развалины старого дома.

– Все очистим и приведем участок в порядок, – уверенно сказал Раму.

– Два года назад, – вмешался в разговор Рам Бхаджна, – наш тхакур, чтобы привести в порядок этот участок, пригласил подрядчика, а тот запросил с него три тысячи рупий. Конечно, ткахур отказался, и земля остается такой же, какой и была раньше.

Пхагвания засмеялся.

– Это даже лучше. Если бы участок привели в порядок, разве тхакур отдал бы его теперь?

– Но даже если мы сумеем обработать этот участок, то что же мы вырастим? – возразил Бхаджна. – Ведь Джамна течет намного ниже, среди полей тхакура, а здесь рис никогда не уродится, да и что вырастет на этом высоком каменистом поле?

Раму разозлился:

– Для других мы можем работать, а для себя не можем? Если я в день очищу один дхур земли, то за двадцать дней смогу очистить целый катха, а сколько всего в этом участке? От силы сорок два – сорок четыре катха.

– Да, больше не будет, – согласился Пхагвания, – но ты имей в виду: очень много места занимают развалины старого особняка. Каждый день ты не сможешь работать на своем участке. Нужно каждый день есть, а для этого необходим хлеб, – добавил Бхакхана, облизывая свои сухие губы.

– Но хлеб ты можешь взять у помещика, – продолжал Кальва, – днем будешь работать на полях тхакура, а по ночам, пока светит луна, работай на своем поле.

– Правильно говоришь, Кальва, – согласился Раму. – Сейчас магх, потом пхагун, чет, бойшакх, – принялся он считать на пальцах месяцы. – До сева остается еще три месяца, а за эти три месяца можно очистить по крайней мере десять катха…

Стоя в безмолвной тишине, он на миг увидел свою мечту. Луна медленно уходила за рощу деревьев, растущих среди развалин старого особняка. Словно испугавшись чего-то, Кальва тронул Раму за руку:

– Ты не идешь домой? Дасий, вероятно, заждалась тебя.