Нынѣшній глава каталонскаго правительства, жившій тогда подъ Парижемъ, въ Буа-Коломбъ, затѣялъ дѣло, которое по своей обстановкѣ чрезвычайно напоминало третій актъ «Карменъ» и романы Дюма-отца. Полковникъ Масіа, незадолго до того побывавшій въ Россіи, — быть можетъ, для изученія революціонной техники, — подготовлялъ вторженіе въ Каталонію изъ Франціи! Нѣсколько сотъ вооруженныхъ эмигрантовъ разсчитывали ночью, по тропинкамъ контрабандистовъ, перебраться черезъ Пиренеи, поднять возстаніе въ Барселонѣ, изгнать оттуда испанскія войска и провозгласить независимость Каталоніи. Всего въ дѣлѣ должно было участвовать около 600 человѣкъ. Не всѣ они были каталонцы.

Въ сентябрѣ 1926 года, Масіа познакомился въ Парижѣ съ итальянскимъ эмигрантомъ Риццоли и посвятилъ его въ свое дѣло. Риццоли отнесся къ нему чрезвычайно сочувственно и свелъ каталонскаго вождя съ весьма виднымъ итальянскимъ эмигрантомъ Риччотти Гарибальди, внукомъ національнаго героя и однимъ изъ самыхъ пламенныхъ противниковъ Муссолини: на парижскомъ процессѣ убійцъ фашиста Бонсервизи, Гарибальди произнесъ, въ качествѣ свидѣтеля, громовую рѣчь, въ которой разоблачалъ дѣла фашистскаго строя. Онъ организовалъ во Франціи «гарибальдійскіе авангарды»; вѣрные традиціямъ его дѣда, они должны были въ красныхъ гарибальдійскихъ рубашкахъ, заранѣе сшитыхъ въ большомъ количествѣ, изъ Ниццы двинуться на Аппенинскій полуостровъ и освободить Италію. Масіа произвелъ на Гарибальди чарующее впечатлѣніе, а задуманное каталонцами дѣло, столь сходное съ его собственными планами, показалось вождю «авангардовъ» «совершенно соотвѣтствующимъ идеалу гарибальдійцевъ». Увлеченный красотой дѣла, Гарибальди предложилъ полковнику Масіа помощь итальянской эмиграціи: нѣсколько десятковъ гарибальдійцевъ изъявили согласіе присоединиться къ отряду полковника и вмѣстѣ съ нимъ вторгнуться въ Каталонію черезъ Пиренеи. Масіа съ признательностью принялъ цѣнный союзъ. Дѣло было назначено на 2-ое ноября 1926 года.

Надо ли говорить, что французская полиція была до мельчайшихъ подробностей освѣдомлена объ этомъ таинственномъ заговорѣ, въ которомъ принимало участіе нѣсколько сотъ эмигрантовъ? Дѣло было для Франціи весьма непріятное: использованіе эмигрантами французской территоріи, въ качествѣ базы для вооруженнаго вторженія въ Испанію, могло очень ухудшить франко-испанскія отношенія, и безъ того, повторяю, ставшія весьма прохладными въ ту пору. Могло оно и увеличить симпатіи Примо де Ривера къ Италіи: фашистское правительство тоже испытывало огорченія отъ гостепріимства, оказываемаго Франціей его врагамъ. А тутъ во вторженіи въ Испанію еще принимали прямое участіе эти самые ненавистные антифашисты и гарибальдійцы. Друзья нашихъ враговъ наши враги... Французской политикѣ было надъ чѣмъ призадуматься, а французской полиціи тѣмъ паче. Вѣроятно, полиція г. Кіаппа могла бы въ зародышѣ остановить дѣло, — это, собственно, было даже и не очень трудно. Она поступила гораздо умнѣе и правильнѣе. Надо признать, что ея дѣйствія въ этой исторіи были настоящимъ шедевромъ ловкости, цѣлесообразности и техническаго совершенства. На моей памяти это дѣло было самой блестящей изъ всѣхъ побѣдъ французской полиціи, — какъ дѣло объ убійствѣ генерала Кутепова было самымъ тяжкимъ ея пораженіемъ.

Нужно пояснить, что незадолго до того, весьма далеко отъ Каталоніи, произошло небольшое событіе, которое оказало вліяніе на тактику французской полиціи. 24-го октября въ Ниццѣ полицейскими властями былъ задержанъ миланскій адвокатъ Пизакано, бумаги котораго оказались не въ порядкѣ. Проступокъ не очень серьезный, но все же съ нимъ для виновнаго связаны нѣкоторыя непріятности. Не желая, вѣроятно, имъ подвергаться, адвокатъ Пизакано довѣрительно сообщилъ задержавшимъ его властямъ, что онъ въ дѣйствительности не адвокатъ и не Пизакано, а комендантъ Ла Полла, виднѣйшій агентъ тайной итальянской полиціи и довѣренное лицо министра внутреннихъ дѣлъ Федерцони.