— Вы очень нервничаете, Стелла. Не стоит, это не больно и не причинит никакого вреда ребенку. Вы у нас последние. Это поначалу, когда мы еще не разобрались с анализами, были проблемы. А теперь, простой тест.

— Вы не хотите рассказать, зачем все это нужно?

— Извините, не имею права. Пока. Через несколько дней вы все поймете.

Майкл вышел из душа, завернувшись полотенцем.

Врач попросил Стеллу остаться в соседней комнате.

— Не бойся, Майкл, садись сюда. — Врач показал на операционный стол.

— Ложиться?

— Нет, просто сядь. Я дам тебе понюхать одну жидкость, тебе может стать нехорошо, но это не опасно. А дальше решим.

— Это что, наркоз? — Мальчик с недоверием смотрел на пузырек, крышку которого откручивал врач. Надпись на пузырьке была на незнакомом языке.

— Нет. Это специальный тест. — Врач поднес пузырек к носу Майкла. — Вдохни несколько раз, глубоко.

Мальчик сделал вдох. Реакция была мгновенной — легкая тошнота, потом в глазах потемнело, жутко зачесалась кожа. Смутно, ему показалось, что ее цвет изменился, стал серым. И еще, он все пытался рассмотреть свои руки, потому что они стали тонкими и только с тремя пальцами.

Стелла вбежала на дикий крик Майкла.

Мальчик лежал на операционном столе, без каких-либо повреждений. Врач невозмутимо убирал какой-то пузырек.

— Что вы ему сделали? — Она бросилась к сыну, взяла мальчика за руку. Майкл тяжело дышал и, казалось, не мог говорить.

— Ничего. Вы же видите, все в порядке. У него была галлюцинация, он просто испугался. Нормальная реакция на препарат. Ведь не было больно, Майкл? Правда?

— Что это было? — голос ребенка был слегка охрипшим.

— Ничего страшного. Сейчас я возьму у тебя кровь на анализ, и вы можете идти к себе в палатку.

— Я больше никуда не уйду, можете вызывать охрану, — резко сказала Стелла.

— Да это и не нужно. Я уже все выяснил. — Врач подошел к мальчику, легко попал в вену и набрал полный шприц крови. — Вот и все. Ничего страшного.

— Меня по ошибке взяли? — спросил Майкл, вспомнив, что с Мери ошиблись.

— Нет. — Врач улыбнулся. — Ты наш. Почти на сто процентов, но для гарантии мы еще сделаем пару анализов. Полегчало?

— Да. Все прошло.

— Вы свободны, в пределах территории лагеря.

Вошел охранник и проводил мать с сыном в их палатку.

Вечером Мери зашла за Майклом. На территории лагеря горел большой костер. Майкл не стал считать. И так было ясно — пришло больше 200 человек. «Должно быть 232 человека,» — вспомнил он слова Мери и врача о том, что они были последними.

Мери подсела к костру. Ее лица в темноте почти не было видно. Только изредка поблескивали красноватыми отблесками огня белки глаз.

— Привет всем, это Майкл, — представила она.

— Последний, — кто-то из ребят откликнулся мысленно. Майкл попытался разобрать, кто говорит, но понял, что мгновенно запутался. В мыслеречь вплелось сразу несколько языков, кто-то еще переводил на английский, добавились мыслеобразы. Все вместе было неразличимым.

— Ребята, прекратите разговаривать мысленно! — резко приказала Мери по-английски, и сразу все затихло. — Что новенького есть?

— Да все уже обговорили. Все идеи кончились, — откликнулся один из ребят.

— Ну, у нас есть с Майклом кое-что, правда пока не знаю, как это нам сможет помочь. Во — первых, со мной ошиблись.