— Почему вы думаете, что я хочу ей плохого?

— Разве вы решили остаться на Земле навсегда?

— Нет, конечно, — глаза Нигль-И стали почти черными. — Это невозможно. Я должен работать в клинике Роттербрадов!

— Ну и зачем тогда вы пришли снова тревожить Лейлу?

— Я на это смотрю по-другому, Советник. Даже немного счастья лучше, чего его полное отсутствие.

— Хорошо, Нигль-И. Тогда я скажу прямо. Я категорически против, чтобы вы встречались с Лейлой! Весь мой опыт говорит, что от подобных отношений бывают одни неприятности. Не так- то легко перешагнуть пропасть между разными цивилизациями.

— И вы считаете себя в праве решать за Лейлу?

— Считаю. Хватит того, что Аолла едва не погибла на Дорне. Сейчас прилетела — опять проблемы. Кстати, вы не будете так любезны, рассказать мне, что такого произошло с ней в вашей замечательной клинике, что у нее сразу пропало всякое желание быть с собственным мужем?

— Даже если бы знал, все равно бы не смог ответить на ваш вопрос, потому что не думаю, что у меня есть право вмешиваться в личную жизнь других существ.

— Слишком много неприятностей от инопланетян, Нигль-И. Слишком, — зло сказал Строггорн.

— Отец! — вмешалась в их разговор вошедшая Лейла. — Нигль-И, разреши мне поговорить с отцом?

Инопланетянин послушно растворился в пространстве.

Лейла никогда не называла Строггорна отцом и такое начало не предвещало ничего хорошего. Она тяжело опустилась в мягкое кресло. У нее было достаточно времени, чтобы привести себя в обычный «порядок».

— Зачем ты вмешиваешься, отец? — спросила она, не поднимая взгляда на Строггорна.

— Потому что хорошо знаю, чем все это может закончиться, девочка, устало объяснил Строггорн. — А ты уже и так достаточно страдаешь. Или тебе мало?

— Ты видимо плохо себе представляешь, отец, КАК я страдаю. Может быть, если бы ты больше знал, тебе бы было легче меня понять и принять мой выбор, — она сделал паузу. — Ты знаешь, что я перешла работать к Лао? Потому что не хочу, чтобы меня лишний раз видели посторонние люди. Но это не все, отец. У меня больше нет друзей, кроме Джулии. Я не могу выносить их сочувствия. Но и это не все. Я не могу пойти в ресторан. Что мне там делать одной? А какой же мужчина согласится иметь дело со старухой? И, как ты понимаешь, в моем положении не едут отдохнуть на берег моря и не идут поплавать в бассейн. Я никогда не осмелюсь раздеться при посторонних. Итак. У меня больше нет личной жизни. На много- много десятков лет. — Она откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза, стараясь не заплакать от той боли, которую испытывала во время этой исповеди. — Это утешение, конечно, что это не на всегда. Но как мне пережить эти годы?

— Чем тебе может помочь Нигль-И?

— Тем, что он не боится видеть меня такой, какая я есть. И он — единственный мужчина, с которым я могу быть.

— Но он — инопланетянин, Лейла!

— Мне все равно, отец. — Лейла открыла глаза и посмотрела на Строггорна взглядом измученного ребенка. Потом она медленно подняла руку и легко стянула маску, закрывавшую ее лицо.

— О, Господи! — как ни старался Строггорн сдержать себя, вид лица восьмидесятилетней старухи вырвал у него это восклицании.

— Вот видишь! И ты бы согласился быть с такой женщиной?

— Я — твой отец! — возмущенно бросил Строггорн.