— Ты хочешь сказать, что для тебя подобные отношения с земной женщиной неинтересны? — медленно спросила Аолла.

— Я хочу сказать, что понадобится очень много времени, чтобы они стали мне интересны и не опасны для жизни Лейлы. Не смотрите на меня так страшно, Аолла! Я-то готов ждать, сколько понадобится. Несколько сотен лет для меня — ничтожно малая часть моей жизни. Но вот готова ли столько ждать Лейла? Аолла, скажите пожалуйста. Я понимаю, вопрос нескромный, но все-таки. Когда вы были замужем на Дорне и летали в Каньон с вашим мужем. Что вы испытывали там?

— Испытывала? — Аолла задумалась. — Не помню. Правда. Настолько чуждые ощущения, ничего не оставалось в памяти.

— Это плохо. Проблема в разных порогах восприятия. У землян он слишком низкий.

— Наоборот, если так легко достигается наслаждение, получается высокий? — не согласился Креил.

— Низкий. Потому что вы считаете наслаждением то, что для других цивилизаций — только прелюдия к наслаждению.

— Ты хочешь сказать мы, на Земле, просто не знаем, что такое настоящее наслаждение? — внутренне сжавшись, спросила Аолла.

— Кажется, мне не следовало этого говорить, но это так.

— Нигль-И, это всегда так сложно, если существа, происходящие из разных цивилизаций, решают быть вместе?

— Просто, во всяком случае, не бывает.

— Теперь мне многое понятно, — сказала Аолла, а мужчины пристально посмотрели на нее, потому что ее мозг излучал откровенное отчаяние, которое не могла скрыть обычная защита мозга.

— Да она все помнит, Нигль-И! — заметил Креил. — Когда вспомнила?

— Сразу, как только увидела Строггорна, — созналась Аолла.

— Почему мне не сказала?

— А почему ты надеялся на мое беспамятство?

— Я думал, тебе так будет легче, — пояснил Креил.

— Ты не понимаешь, Креил. Может, легче и не будет, но и не будет мечтаний, которым никогда не суждено сбыться. Теперь мне все ясно. Когда Рон сказал, что хотел мне только помочь, я ему не совсем поверила. Всегда в такой ситуации желаешь большего. А он — постеснялся мне отказать. Хотя ему сразу стало ясно, что мы не подходим друг другу. Он несколько раз мне говорил, что боится убить меня, а я не понимала, о чем он. — Аолла медленно поднялась с дивана. — Я, пожалуй, пойду. Устала очень.

— Она права? — спросил Креил, когда Аолла скрылась в спальне.

— В какой-то степени. Понравиться друг другу и преодолеть все барьеры, один из которых — немыслимый по земным меркам срок ожидания, абсолютно разные вещи.

— Мда, — Креил тяжело вздохнул. — Пойду посмотрю, как она там.

Он вышел и через несколько минут позвал Нигль-И. Аолла рыдала, лежа на кровати.

— Девочка, давай мы тебе сделаем обезболивание? — мягко уговаривал ее Креил.

— Оставьте меня в покое! Почему нужно обязательно лезть в мою жизнь? Ненавижу все это!

— Пойдемте, Аолла. Это опасно. Зачем вам рисковать? Какой в этом смысл? — добавил Нигль-И.

Она встала и, пошатываясь, обреченно прошла в операционную. У нее в голове кружились сцены, когда она была с Роном, но все теперь было окрашено в другой цвет — несбыточности ее мечтаний. И сейчас показалось, что все это было лишь прекрасным, дивным сном, не имеющим ничего общего с земной реальностью.

Креил остался с другой стороны шлюза. И только когда Нигль-И закончил введение препаратов и восстановил нормальную для Креила атмосферу в обоих помещениях, подошел к Аолле.