— И куда же я пойду? — тут же резонно возразила девочка. — Что я буду делать одна в огромной пустыне? Рано или поздно я снова стану рабыней в каком-нибудь враждебном племени, а я не хочу к этому возвращаться.

— Лучше умереть, чем попасть в руки этих тварей, — заметил ее отец.

— Постараюсь не даться им в руки живой, — твердо ответила девочка. — Уж будь уверен.

Сьенфуэгос долго наблюдал, с какой невероятной скоростью передвигаются вооруженные тени, а затем молча указал на них андалузцу.

— Думаешь, этой ночью они будут преследовать нас при свете факелов — как те, другие? — спросил он.

— Уверен.

— В таком случае, если мы по-прежнему будем драпать от них, как кролики, толку от этого никакого, а значит единственный выход — сразиться с ними лицом к лицу.

— Сразиться? — изумился Андухар. — Лицом к лицу? Да ты посмотри, сколько их, а нас всего трое! Белка, конечно, бегает, как заяц, и вообще на многое способна, но не уверен, что она сможет противостоять воину-мужчине с оружием в руках.

— Их там семеро, — сообщил канарец. — И первым делом нам нужно применить известную поговорку: «Разделяй и властвуй».

— И как ты собираешься их разделить?

— Если разделимся мы сами, то и им придется разделиться.

Андухар посмотрел на него, как на безумца, покачал головой, словно давая понять, что в жизни не слышал большей глупости, и, наконец, привел убойный аргумент:

— Но если мы тоже разделимся, их все равно окажется больше.

— Совсем не обязательно.

— Черт бы тебя побрал с этими загадками! — выругался андалузец. — Ты можешь объяснить толком, о чем речь?

— Я вспомнил один старый трюк, его часто применяют антильские каннибалы. Это настоящие скоты, которые запросто могут зажарить на костре и сожрать без соли даже родную мать, но в то же время — самые хитрые бестии, каких я когда-либо встречал в жизни, — он помолчал, махнув рукой в сторону бескрайней пустыни, и продолжил: — Сейчас мы выйдем на равнину, и на песке останутся четкие следы. Тогда мы разделимся на две группы: ты и Шеэтта отправитесь на юго-запад, а мы с Белкой пойдем на северо-запад.

— И для чего?

— Мы продолжим путь по звездам, только на этот раз ты будешь держаться на один градус левее обычного курса, а я — на градус правее. Улавливаешь?

— Пока да.

— Пока светят Ингрид и Росио, каждый следует своим курсом, но как только над горизонтом появится Арайя, вы оба свернете вправо, сделаете большой крюк, вернетесь обратно и спрячетесь в пятидесяти метрах от того места, где остались ваши следы, — канарец поднял вверх палец. — И самое главное, не пересекайте свои следы. Тебе по-прежнему все понятно?

— Конечно! Делаем крюк, возвращаемся обратно и прячемся неподалеку от того места, где проходили раньше, чтобы они не видели наших новых следов, когда мы возвращались. Ну и что дальше?

— В ту же самую минуту, когда Арайя покажется на горизонте, мы с Белкой тоже повернем и направимся на юг и встретимся с вами в том же месте. Чтобы мы смогли вас найти в темноте, время от времени давайте сигнал коротким свистом. Я с детства научился определять, откуда именно доносится свист, а слух у меня до сих пор превосходный.

— Насколько я понял, ты предлагаешь нам снова собраться вместе и устроить засаду.

— Именно так! За вами, скорее всего, увяжутся четверо из семерых; они пройдут перед нами, и мы сможем застать их врасплох, поскольку они будут думать, что вы далеко впереди, а мы и вовсе ушли в другую сторону. А мы тем временем нападем на них сзади и безжалостно расправимся, как давят паразитов.