«Подруги?»

Я вытянул руки по швам. До меня не сразу дошло, что капитан цитирует невидимый мне текст. Но он сам тут же пояснил:

«Это вопрос из вашей анкеты».

И спросил:

«Зачитать ответ?»

Я неопределенно кивнул.

«Подруги?» — спросил капитан.

И сам себе ответил: «Близкие!»

И сразу продолжил: «Отношения?»

И, конечно, ответил: «Далекие».

«А служебные поощрения?»

«Заложены в памяти кэпа».

Это всё он сам спрашивал и сам себе отвечал.

А точнее, он цитировал анкету, переданную по внутренней связи.

Сперва такая анкета расшифровывается психологами, визируется фрау Ерсэль и, наконец, через Черного Ганса попадает на стол капитана.

«Чем известен капитан Поляков?» — «Спросите у Милы с Третьей авеню». — «Чем занимается Мила с Третьей авеню?»

Капитан Поляков побагровел, но не сбавил тона: «Малобюджетным сексом».

«Кто это подтвердит?» — «Старший техник Цаппи». — «Почему именно старший техник?» — «Ему снятся необычные сны». — «Что в них такого необычного?» — «Спросите у Милы с третьей авеню». — «Да кто она такая, что знает так много?»

Капитан Поляков еще больше побагровел: «Мне продолжать?»

«А много там таких вопросов?»

Зря я об этом спросил.

Минут десять капитан Поляков вываливал на меня всё новую информацию.

Оказывается, за три месяца (по бортовому отсчету) я уверенно побил все рекорды малых и больших дисциплинарных проступков. Черного Ганса называл Серебристым Фрицем, пропускал обязательные лекции навигаторов, а непонятную Милу с Третьей авеню уверенно связывал именно с капитаном Поляковым, при этом совершенно по-своему трактуя сны старшего техника. А еще я считал (так утверждал кэп), что старшего техника (подразумевался Вито Цаппи) неплохо знали ремонтные роботы (ублюдки) стармеха, хотя из приведенного контекста не совсем угадывалось, как именно они его знали. В анкете, которую капитан цитировал, подчеркивалось: неплохо. Но и это было не всё. Фрау Ерсэль, например, оценивалась в моей анкете как овца. А навигаторы Конрад и Леонтьев — как заклиненные…

Капитан, наконец, перевел дух.

К этому времени я несколько успокоился.

Обычная история. Подобные анкеты время от времени рассылаются всем членам экипажа. Инициатива бортовой овцы, извините, бортового психолога. Ничего страшного в вопросах, спонтанно задаваемых особой программой, нет. Вообще ни в каких вопросах ничего страшного нет, пока человек не начинает отвечать. Бывает, люди дерзят или посмеиваются, это понятно, но никогда (капитан Поляков особенно это подчеркнул), никогда еще на борту «Уззы» никто не осмеливался так глупо и дерзко превращать аналитический документ в предмет пустого и изощренного зубоскальства. «Кстати, кто такая эта Мила с Третьей авеню?» — «Не могу знать!» — «А фрау Ерсэль действительно напоминает вам овцу?» — «Не могу знать!»

Капитан кивнул.

В общем, он не нуждался в моих ответах.

«Вашу анкету, Стеклов, — пояснил он, — можно использовать как рвотное».

«Есть три внеочередные вахты!»

пи

«Ганс, откуда у нас на корабле мыши?»

Каким-то образом я связывал их появление с непонятным гневом капитана.

«Наблюдалось ли что-то подобное на других кораблях?»

Черный Ганс налился радостными огнями.