Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Они подплывали все ближе и ближе, пока я не смог ясно разглядеть их. Это были крепко скроенные, коренастые воины с кустистыми бородами, что было довольно необычно для Пеллюсидара, где большинство в чистокровных белых племенах безбороды.

Когда их каноэ, плывущие в один ряд, были в сотне футов от нас, воины в лодках поднялись и открыли по нам огонь.

Я сказал «открыли огонь» по привычке. На самом деле они метали в нас некое подобие дротиков при помощи тяжелых пращей. Несколько моих людей упали, и я немедленно приказал стрелять.

По поведению бородатых воинов я понял, как потрясли их звуки и действие ружей, но должен сказать, что они были очень смелы, так как без колебаний двинулись на нас с еще большей скоростью. И тут они сделали то, чего я не видел ни до, ни после этого во всем внутреннем мире. Они зажгли факелы, сделанные, как я позже определил, из смолистого тростника, и разбросали их между нами.

Эти факелы испускали клубы едкого черного дыма, который ослепил нас и вызвал припадки удушья. По тому воздействию, которое дым оказал на меня, я знаю, что чувствовали мои люди, но рассказывать могу только про себя. Ослепленный и задохнувшийся, я был беспомощен. Я не видел врагов и не мог стрелять. Я хотел прыгнуть в реку, чтобы избежать воздействия дыма, но знал, что в воде я буду немедленно разорван безжалостными созданиями, таящимися под ее поверхностью.

Я почувствовал, что теряю сознание, что меня хватают чьи-то руки и куда-то волокут, и тут сознание окончательно оставило меня.

Придя в себя, я обнаружил, что лежу связанным на дне каноэ между волосатыми ногами захвативших меня воинов. С обеих сторон над собой я видел скалистые утесы: значит, мы плыли через узкий проход. Я попробовал сесть, но один из воинов пнул меня в лицо обутой в сандалию ногой и толкнул на дно каноэ.

Они обсуждали битву громкими, грубыми голосами, высказывая при этом свои догадки о странном оружии, которое с грохотом выпускало огонь и дым и убивало на большом расстоянии. Я легко понимал их, так как они разговаривали на языке, общем, насколько мне известно, для всех человеческих существ Пеллюсидара, поскольку какого-либо другого языка я здесь не слышал. Я не знаю, почему все племена, независимо от того, далеко они живут друг от друга или нет, разговаривали на одном языке. Это всегда было загадкой для нас с Перри.

Перри предполагал, что это мог быть основной, примитивный язык, который люди, живущие в одинаковой среде с одинаковыми проблемами, развивали естественным образом для выражения своих мыслей.

Возможно, он прав, и это объяснение ничем не хуже других.

Они продолжали спорить о нашем оружии, так и не приходя к общему мнению, пока пнувший меня в лицо воин не сказал:

— Пленник пришел в себя. Он может рассказать нам, как делать палки, выплевывающие огонь и дым и убивающие воинов, до которых далеко.

— Мы заставим его выдать нам эту тайну, — сказал другой, — а после этого сможем убить всех воинов Гефа и Джулока и забрать себе всех их мужчин.

Я был несколько озадачен этой фразой, так как мне казалось, что, если они убьют всех воинов, не останется мужчин, которых они смогут забрать; но, когда я более внимательно присмотрелся к бородатым и волосатым воинам, захватившим меня в плен, странная и поразительная правда открылась мне. Эти воины не были мужчинами — они были женщинами.

— Кому нужны еще мужчины? — сказала одна из них. — Мне не нужны. У меня достаточно хлопот и с теми, которые у меня есть, — сплетничают, ругаются, работают плохо. После тяжелого дня, проведенного на охоте или в битве, у меня не остается сил отлупить их, когда я возвращаюсь домой.

— Твоя беда, Рамп, — сказала другая, — в том, что ты слишком мягка со своими мужчинами. Ты позволяешь им управлять собой.

Рамп была той самой «леди», которая пнула меня в лицо.

Быстрый переход
Мы в Instagram