Когда она обращалась к Лексу, голос ее смягчался. На его обаяние каждый из нас отзывался по-своему. Когда мне кто-то нравится, я становлюсь саркастичнее обычного, и сегодняшний вечер – не исключение.

– Угу. Познакомился в Нью-Йорке в прошлом году, – ответил Лекс. – Классный городишко! Отправился на пару дней, а завис на две недели. Скорей бы снова туда. Приедем, сразу завалимся в несколько клубов, поколбасимся от души.

И он подмигнул нам с Мел. Такие люди, как Лекс, инстинктивно клеют каждую проходящую красотку, так что эти ужимки не означают ровным счетом ничего – так, знак дружеского расположения. Но Мел покраснела и уставилась себе в стакан.

– Я вот о чем думаю, – подал голос Роб. – Ведь они нас приглашают всего на пару дней, так? Фактически, только на открытие выставки. Вот я и думаю, нельзя ли обменять билеты и задержаться в Нью-Йорке подольше.

– Прежде надо решить с жильем, – ответил Лекс со знанием дела. – Кэрол поселит нас в «Грамерси-Парк», но она не станет оплачивать отель сверх срока.

– Это что – так гостиница называется? – спросила Мел, сверля взглядом содержимое своего стакана.

– Угу. Классное место. Шизовое.

– И где находится эта самая гостиница? – с невинным видом поинтересовалась я, уловив неуверенные нотки в голосе Лекса. Похоже, он из тех типов, что не выносят, когда кто-то знает больше них. Особенно, если речь идет о чем-то «классном и шизовом».

– Э-э… в парке Грамерси! – ответил Лекс недовольно, словно осуждал за непроходимое невежество.

– И далеко от галереи?

– Ну… э-э, более-менее в центре. Говорю же, классное место. Кэрол всегда селит там своих художников. Мел, можно прикурить?

Ладно, выяснение точного адреса отеля «Грамерси-Парк» придется отложить до прибытия в Нью-Йорк.

– Я-то все равно буду жить не там. Сняла квартиру.

Все разом уставились на меня.

– Но как тебе удалось? – с завистью спросил Роб. – Значит, зависнешь в Нью-Йорке, да?

– Мне все равно нужно ехать заранее, примерно за неделю до выставки, – объяснила я. – Установить мобили. Вот я и решила выяснить, нельзя ли на те деньги, что Кэрол собирается выложить за гостиницу, подыскать какую-нибудь квартирку. Оказалось, что подруга моей подруги живет в Верхнем Ист-Сайде… – О, с какой небрежностью произнесла я это название, словно каждый божий день мотаюсь в Нью-Йорк. На самом же деле я понятия не имела, аналогом чего является этот самый Верхний Ист-Сайд: фешенебельного лондонского Мейфэр, уныло респектабельного Кокфостерс или каталажки Брикстон. – …и как раз в октябре подруга подруги куда-то сваливает. В общем, она пустила меня к себе за половину платы при условии, что буду поливать цветы и пересылать почту.

– Ну ни хрена себе! – воскликнул Лекс, выразив общее настроение несколькими точными, хотя и не особенно изящными словами. – Везет же некоторым.

– Херня! Полная херня! – казалось, Лекс продолжает развивать ту же тему, но в действительности прошло уже несколько часов, и мы давно сменили и паб, и тему. – Черт возьми, – басил он, – как ты смеешь говорить, будто мои работы не вызывают никаких эмоций? Да видела бы ты, как народ шалел, глядя на то, что я выставлял в «Черном ящике»! Да там яблоку было некуда упасть!

Я ухмыльнулась ему прямо в лицо и прокричала в ответ:

– Ну, прости! Но, честно говоря, я не считаю, что толпа мозгляков, харкающих разбавленным сиропом от кашля, способна на серьезные эмоции, разве что…

– Да какой там на хрен сироп от кашля! Это сироп из инжира! Я едва не спятил, пока раздобыл его, но народ очумел от такой фишки.