Наступила мучительная пауза. Так долго и откровенно Ван никогда прежде с дедом о работе не беседовал. Конечно, он с детства знал, что дед строит самолёты, но детали всегда заволакивало фамильное молчание Вандевееров.

Ван разглядывал желтые обои. Бумага отклеивалась от стены и рвалась.

– Моя вторая жена, правда, знала о моей работе, добавил старик, будто защищаясь. – Но Анджела была моей секретаршей! И третья жена – тоже. Ну, Дорис была не совсем секретарша… Дорис была агентом «Нортропа» по найму. – Старик вздохнул. – Не надо мне было переходить в «Нортроп», но кресло начальника «шарашки» забил за собой Бен Рич, а строить гражданские дозвуковики у меня никаких сил не было.

– Ты говорил про «вовремя», – напомнил Ван.

– Точно! Ты прав. Надо всё делать вовремя. Надо подключаться к работе, покуда у всех глаза горят! Прежде чем начнется бюрократия и за каждый цент станешь драться насмерть! Самое трудное – правильно время рассчитать, сынок. Надо знать, когда браться за работу. И знать, когда уходить.

Старик натянул наконец рубашку на костлявые плечи. От статического электричества редкие волосы его встали дыбом, точно пух одуванчика.

– Я-то выбрался. Отвертелся наконец. А надо было уходить раньше.

– Почему, дед?

– Это всё бухгалтерия. – Старик с омерзением сделал вид, будто считает банкноты. – Бухгалтерии ремонт не нужен, сынок. Этот японский министрик и его чёрные деньги… после той истории «Локхид» уже не оправился. Как только бухгалтерия победила – кончилась «шарашка». Когда деньги берут верх над техникой, всему конец, сынок. Когда деньги берут верх над техникой – всё, остались только хром и обтекатели.

Вана кольнуло сочувствие. Ему было семь лет, когда прогремел скандал со взятками в «Локхиде». Если бы не дедово отчаяние, Ван и не вспомнил бы о том случае – всего лишь полузабытый позор эпохи Уотергейта.

Но позднее эта история всплыла перед ним ещё раз – когда японец из «ДоКоМо» пытался объяснить ему, почему у Японии возникло столько проблем. Почему Япония, страна лучших в мире инженеров и самых крутых гаджетов, провалилась в черную дыру. В восьмидесятых казалось, что японцы будут править миром. В девяностых уже не казалось.

Ван как-то сразу решил для себя, что мир оборонных контрактов живет коррупцией. Трудно развеивать несуществующие иллюзии. По счастью, сам он обитал в мире компьютеров и телекоммуникаций. Совсем в другом мире.

– Ну вот… – пробормотал старик. – Это всё, сынок. Всё, что тебе нужно знать. Теперь можешь ехать домой и выпить за здоровье.

Дед рассеянно перебрался поближе к столу и споткнулся о натянутый между ящиком и розеткой красный провод. С удивлением вытащил сверкающий клеевой пистолет и осторожно примостил на столешнице.

– Ты только глянь на это чудо, – промолвил он. – Дед, я уже видел паяльные пистолеты.

– Такого ты ещё не видал, малыш. Мне его сварганили ребята из Бербанка, когда мы отожгли швы на корпусе «Дрозда». А корпус мы варили из листового титана – на трех Махах обшивку греет так, что свинец плавится! – Он потряс пистолетом. – Давай покажу.