Наталья Александрова. Зеркало Архимеда
Инна запустила стиральную машину и подумала, что еще нужно сегодня сделать. В планах было еще разобрать две полки в платяном шкафу и полить кактус. Инна была организованная женщина. Она любила составлять планы — на день, на неделю, на месяц… Дальше в будущее она не заглядывала. Иногда она замирала среди текущих дел и задумывалась — а зачем, собственно, ей нужно так четко планировать жизнь? Вот если бы у нее была семья — муж, дети, тогда это имело бы смысл, а так… Но она не давала воли таким мыслям. Так и до депрессии недалеко… Она открыла шкаф, осмотрела верхнюю полку, с которой планировала начать… И в это время в дверь квартиры позвонили. Инна никого сегодня не ждала. Честно говоря, она и в другие дни тоже никого не ждала. Друзей и подруг у нее не было, из родственников осталась последняя — тетя Майя, но она давно не выходила из дома… Значит, это звонит кто-то из соседей — занять что-нибудь по мелочи, вроде соли. Или коммунальные службы… Инна подошла к двери и спросила: — Кто здесь? — Энергоучет! — ответил за дверью бодрый женский голос. — Нам нужно проверить показания счетчиков! Ну да, как она и думала — коммунальная служба… Инна щелкнула замком, открыла дверь. На пороге стояли две женщины — одна помоложе, с темными глазами немного навыкате и каким-то странным выражением лица. Такое выражение бывает у детей в предвкушении праздника. Вторая женщина — старше, с круглым улыбчивым лицом и короткой стрижкой. Одеты были обе в одинаковые синие куртки с логотипом службы, в руках младшая держала плоский черный чемоданчик, старшая — планшет с прикрепленными к нему документами. — Это ведь двадцать седьмая квартира? — уточнила старшая. — Ну да… Женщина что-то торопливо черкнула на своем листке и взглянула вопросительно: — Можно войти? — Заходите! — Инна отступила, посторонившись, и показала на металлический шкафчик возле двери: — Вот здесь у меня счетчики. Женщины вошли, старшая деликатно потопталась на коврике, закрыла за собой входную дверь, затем открыла шкафчик и повернулась к своей спутнице: — Тамарочка, проверь показания! Младшая заглянула в шкафчик, потом вопросительно взглянула на Инну: — А это что такое? — Где? — Инна подошла ближе, взглянула на счетчик, но ничего особенного не увидела. — Вот тут, посмотрите! — Женщина отступила, на что-то показывая. Инна шагнула вперед, и тут эта странная женщина приобняла ее за плечи и неожиданно поднесла к лицу тряпку, смоченную чем-то остро и неприятно пахнущим. — Что такое… — попыталась вскрикнуть Инна, но крик застрял в горле, она глухо охнула, в глазах потемнело, ноги стали ватными, и она сползла на пол. Молодая женщина наклонилась над ней, со свистом втянула воздух сквозь зубы, открыла свой чемоданчик, достала оттуда одноразовый шприц, вколола иглу в шею Инны и нажала поршень. Лицо ее радостно засияло, она проговорила мягким, мечтательным голосом: — Счастливого пути! Она стояла над телом, следя за тем, как лицо Инны твердеет и превращается в маску. В мертвенно-белую, словно гипсовую, посмертную маску. Старшая женщина взглянула на часы и поторопила: — Пойдем уже, у нас не так много времени. Женщины обошли тело Инны, прошли на кухню, подошли к окну. — Ну вот, мы все правильно рассчитали, — проговорила старшая. |
