Только вот Филипп нашел Митико.

И что оставалось делать Лилиан?

Примерно на полпути Митико тронула Филиппа за рукав.

— Сначала я хочу тебе кое-что сказать, — проговорила она и объяснила, куда ехать. На улицах было людно, по центру города они ехали совсем медленно.

Наконец Митико велела Филиппу остановиться. Они были в Дэйенхофу, этот район города Филипп практически не знал. Здесь стояли громады вилл в традиционном японском стиле. По обе стороны улицы за каменными и бамбуковыми оградами виднелись тенистые сады, росли древние криптомерии.

— Где мы? — спросил Филипп, когда Митико вела его по выложенной камнями дорожке к дому, скрытому от посторонних глаз густой листвой деревьев.

— Милости прошу, — сказала Митико, снимая обувь при входе и жестом веля Филиппу сделать то же самое.

Голые плитки сменились бледно-зелеными циновками татами. Исходивший от них запах свежескошенного сена наполнял весь дом. Позади остались массивные деревянные двойные двери киоки,укрепленные металлическими полосами. Толстые, грубой выделки балки на потолке образовывали запутанный узор. Дом навевал мысли о феодальных временах. Казалось, он перенесся в наши дни прямо из семнадцатого века.

В стене перед ними было несколько раздвижных дверей. Шелковые центральные панели пестрели вышитыми оранжевыми, золотыми и желтыми фениксами с распростертыми округлыми крыльями.

Митико опустилась на колени и раздвинула двери. Мановением руки она пригласила Филиппа войти.

Циновки татами были обязательной принадлежностью парадных комнат. Филипп шел через порог на коленях, как того требовал обычай.

— Добро пожаловать, мистер Досс.

Увидев сидящего перед ним человека, Филипп отпрянул.

— Что такое?

— Вы удивлены, — сказал Дзэн Годо. — Иначе и быть не может, не правда ли?

Филипп пытался собраться с мыслями, сердце его колотилось. «Этого человека мне приказано ликвидировать», — подумал он.

Это был худой мужчина с длинным волчьим лицом и удивительными, приковывающими к себе глазами. Его темные густые волосы были подстрижены ежиком. Безупречной формы бородка, в которой уже серебрилась седина, придавала ему сходство с морским разбойником.

— Моя дочь Митико, — сказал Дзэн Годо. — Вы уже знакомы.

Филипп уставился на Митико.

— Ты егодочь? — Он не узнавал своего голоса.

— Я знаю, кто вы, мистер Досс, — сказал Дзэн Годо. — Я знаю, что это вы повинны в смерти моих друзей, Арисавы Ямамото и Сигео Накасимы.

Произнесенные вслух, эти имена произвели эффект разорвавшейся бомбы.

Митико молчала. Она скромно, как школьница, сложила руки за спиной. Филипп почувствовал, что его предали, обманом завлекли в ловушку.

— Вы не можете меня задерживать, — сказал он, поднимаясь. — Я сотрудник американского...

Филипп ощутил шеей какую-то тяжесть и увидел, что Митико держит в руках катану, длинный японский меч, острие которого касается ничем не защищенной кожи.

— Митико без колебаний пустит его в ход, мистер Досс, — сказал Дзэн Годо. — Она сенсей, мастер кэндзитсу.