— Умер мой дядя, — бесцветным голосом произнес он.

— Дядя Сэмми? — Стик горестно покачал головой. — Жаль. Я его хорошо помню. Он мне очень нравился.

Элиан переводила взгляд с одного на другого. Она старалась не выдать своих чувств.

— Да, — протянул Стик. — Старик Джоунас Сэммартин был последним в роду.

— Как это случилось, Майкл? — спросила Элиан.

— Сердечный приступ. Он умер в своем кабинете, в одночасье.

— Вот как? — Стик налил в стакан Майкла еще виски. — Выпей, Майк. Жизнь скоротечна. Никогда не знаешь, когда придется отправиться в путь на звездном самолете. — Он поднял свой стакан, чокнулся сначала с Майклом, затем с Элиан. — За дядю Сэмми. Он был отличным парнем.

Майкл машинально выпил, не почувствовав вкуса.

— Я хочу прогуляться, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

Элиан шагнула к нему, но Стик жестом остановил ее.

— Что ни говори, приятель, а иногда лучше побыть одному, — бодро сказал он Майклу.

Но как только Майкл вышел за дверь, он повернулся к Элиан и скороговоркой произнес по-японски:

— Пойду присмотрю за ним. Оставайтесь здесь до нашего возвращения. Я знаю, что творятся серьезные дела, иначе Майк привез бы подарок. Я прав?

Элиан кивнула. Японский обычай обязывал делать подарки по самым разнообразным поводам, а приход в гости к другу был отличным поводом. Не сделать подарка означало серьезно нарушить этикет.

— Это очень серьезно, — сказала она. Стик рассеянно кивнул, еще раз попросил ее оставаться в квартире и вышел.

Можно ли отыскать человека в городе с десятимиллионным населением? Тротуары Токио забиты людьми, а мостовые — машинами. И те, и другие из-за чрезвычайной тесноты движутся очень медленно. Зимой процветают лавки, торгующие подержанными пуговицами, которые непрерывно отлетают от одежды в чудовищной толчее. Летом бесполезно пытаться донести корзину с продуктами до места пикника: она непременно будет раздавлена в лепешку в самом начале пути.

И, словно этого мало, все усугубляется бестолковой планировкой города. Токио представляет собой хитросплетение широких проспектов и кривых боковых улочек. Номеров на домах нет, полицейские участки забиты людьми, заблудившимися средь бела дня в перенаселенном городе. Пробираясь сквозь плотную толпу, Майкл чувствовал растерянность и страх Стик прав, он давно не был в Токио и забыл, что творится здесь на улицах. Конечно же, он помнил, что людей здесь немало, но реальность попросту ошеломила его. Так мало места и так много народу! Майкл вспомнил капсульные отели, о которых он много слышал, но никогда не видел. Эти отели, столь любимые прижимистыми японскими дельцами, свели бы с ума любого американца. Вместо комнат эти отели состоят из отсеков размером шесть на четыре фута, в каждом из них лежит футон для сна, есть лампа и радио с часами. Но японцы привыкли к такому жилью; перенаселенность — это реальность, окружавшая их с рождения. Майкл остановился перед витриной универсама. За стеклами переливались разноцветные огни. Он скосил глаза и неожиданно увидел отражение Стика, стоявшего за спиной.

— Ты забыл зонт, — как ни в чем не бывало сказал Стик, поднимая раскрытый зонт над головой. — Как ты? В порядке?

— Не знаю.

— Пойдем, — предложил Стик. — Перекусим. Они вошли в огромный магазин, целый город, живущий по своим законам. Здесь было шесть ресторанов. Стик и Майкл поднялись на лифте под самую крышу. Вскоре они уже сидели за столиком, из окна открывался вид на ночной Токио. Море огней внизу ошеломляло. Над районом Синдзуку с каким-то слепым высокомерием торчали шпили высотных зданий, надменно возносившиеся к небесам.