— Мы уезжаем? — продолжала допрашивать Надима.

Кейти знала, к чему они клонят: детям очень хочется съездить к кому-нибудь из двоюродных братьев и сестер, живущих в Миссисипи или в Батон-Руже. Устроить такие короткие каникулы, всего на пару дней, с ночевкой. Вдруг в понедельник школа будет закрыта — надо же будет привести город в порядок. Наверняка дети на это рассчитывали, Кейти прекрасно их понимала.

Домой они приехали около пяти. По всем каналам передавали последние новости про «Катрину». Показывали гигантские волны, вырванные с корнем деревья, целые городки, затянутые серой пеленой проливного дождя. Национальный центр по наблюдению за ураганами предупреждал, что скоро «Катрину» переведут в разряд ураганов третьей категории. Губернатор Кэтлин Бланко провела пресс-конференцию, на которой объявила о введении в Луизиане режима чрезвычайной ситуации. То же самое сделал губернатор штата Миссисипи Хейли Барбур. Пристроившись на подлокотнике дивана, растерянная Кейти не могла оторваться от телевизора. Время приближалось к шести, но ей было не до ужина. Она позвонила Зейтуну:

— Ты не мог бы по дороге домой заскочить в «Попай»?

Надима расстелила скатерть и положила салфетки, Сафия и Аиша поставили стаканы и разложили столовые приборы. Кейти быстренько нарезала салат и налила детям молока, а себе и Зейтуну — апельсинового сока.

Приехал Зейтун с кусками жареного цыпленка в коробке, принял душ, и семья села ужинать. «Чтобы все было съедено», — заворчал отец на девочек, увидев, как они ковыряются в тарелках, оставляя большую часть еды нетронутой. За много лет Зейтун научился закрывать на это глаза, но иногда такой перевод продуктов безумно его раздражал. Если бы только продуктов… В детстве в Сирии он часто слышал поговорку: «Что легко дается, то легко выбрасывается». В Америке все так поступали, и дело было даже не в благосостоянии (какое уж в Новом Орлеане всеобщее благосостояние!), а в том, что люди привыкли относиться к вещам без должного уважения и менять их по малейшей прихоти. Зейтун стремился воспитать в своих детях уважение к труду и к плодам своего и чужого труда, однако не мог не понимать, что они растут в совершенно иных условиях, в другом обществе, в другой культуре. Ему родители с малых лет внушали, что Аллах ненавидит расточительность, на которую, наряду с убийством и разводом, распространяется один из трех величайших запретов. Именно это разрушительно для общества.

После ужина дочки спросили, нельзя ли еще раз посмотреть «Гордость и предубеждение». Зейтун ничего не имел против — как-никак пятница, в школу завтра не идти, но присоединиться к ним отказался. Фильм ему понравился, но смотреть его каждый вечер?! Нет уж, увольте. Всю последнюю неделю по вечерам они с Закари спешили покинуть гостиную и занимались своими делами — чем угодно. Кейти же не пропустила ни одной серии; вот и сейчас они все улеглись на диване, готовясь проливать слезы в хорошо им известных местах фильма. Зейтун покачал головой и отправился на кухню ремонтировать расшатавшуюся дверцу шкафчика.

Весь вечер они то и дело останавливали фильм, чтобы посмотреть новости про траекторию и силу «Катрины». Пока ураган неторопливо продвигался к заливу, скорость ветра не превышала ста миль в час. Чем дольше «Катрина» задерживалась над каким-нибудь районом, тем больше разрушений причиняла. Новости были ужасные: Кейти чуть не выключила телевизор, когда увидела фотографию давешней семьи из пяти человек. Решив, что они погибли, она приготовилась месяц-другой переживать и жалеть людей, собравшихся на традиционный семейный праздник, а вместо этого оплакивающих потерю сразу пятерых близких… Но тут до нее дошло, что семья выжила. Она увеличила громкость. Их нашли. Оказалось, они пристали к мангровому острову в районе архипелага «Десять тысяч островов» и пересидели ураган в каюте яхты, молясь о спасении и по очереди вылезая наверх в надежде увидеть, что небеса послали им спасение.