Всю обратную дорогу она размышляла о случившемся. Думала и ночью, и на следующий день. Поделилась с Юко, и они пришли к выводу, что этот человек, читающий проповеди тысяче доверчивых и впечатлительных прихожан, или не знал, или ему было безразлично, что ислам, иудаизм и христианство являются довольно близкими ветвями одной и той же монотеистической авраамической религии. Как можно огульно осуждать ислам да еще издавать при этом неприличные звуки? Кейти не желала принимать в этом участие.

И вот медленно, но верно, Кейти вслед за Юко пришла к исламу. Она от корки до корки прочитала Коран; он поразил ее своей мощью и поэтичностью. Христианские священники, которых она достаточно наслушалась, много говорили о том, кто попадет в ад, а кто — в рай, и как долго и как мучительно грешники будут гореть в геенне огненной; имамы, к которым начала ходить Кейти, не занимались такими предсказаниями. «Я попаду в рай?» — спрашивала она. «Одному Аллаху известно», — отвечал ей имам. То, что имамы часто не давали однозначного ответа, импонировало Кейти. Иногда она задавала им вопросы точно так же, как раньше задавала пасторам, и они старались удовлетворить ее любопытство, но не всегда могли. В таких случаях ей говорили: «Давай заглянем в Коран». Кейти в исламе очень нравилось чувство персональной ответственности и стремление к социальной справедливости. Но, пожалуй, больше всего ее привлекал образ женщины мусульманки, олицетворяющий собой чистоту и достоинство. Те мусульманки, которых Кейти знала, казались ей здравомыслящими и благородными, целомудренными и сдержанными. А ей так хотелось научиться владеть своими чувствами, так хотелось обрести душевный покой, что без контроля над собой было невозможно.

Церемония обращения в ислам прошла изумительно просто. В присутствии Юко и еще нескольких прихожанок мечети она произнесла шахаду, свидетельство веры. «Ашхаду ан ля илʼяха ʽилля Ллʼаху уа ʽашхаду ʽанна Мухʼаммадан раʼсулю Ллахи». И все. Больше от нее ничего не требовалось. Я свидетельствую, что нет никого божества кроме Аллаха; свидетельствую, что Мухаммед Посланник Его. И Кейти Делфайн стала мусульманкой.

Кейти пыталась объяснить свой поступок друзьям и родным, но не могла подобрать нужные слова. Хотя знала, что обретает покой. Заложенное в исламе право на сомнение поощряло ее рассуждать и задавать вопросы. Ответы, найденные в Коране, помогали искать свой путь и двигаться вперед. Благодаря исламу изменилось ее отношение к семье, Кейти стала менее агрессивна. Сколько себя помнила, она всегда воевала с матерью, но, прочитав в Коране «Находись у ног своей матери, ведь там Рай», переменилась: перестала грубить и научилась быть терпеливой и великодушной. Ислам возродил в моей душе чистоту, могла бы сказать Кейти.

Она считала свое обращение в ислам шагом вперед, но, по мнению матери, братьев и сестер, отрекшись от их веры, предала семью и все, что им дорого. Тем не менее Кейти старалась поддерживать с ними хорошие отношения, и, надо отдать им должное, они тоже старались. Бывали периоды затишья, и тогда поездки к родным проходили без ссор и приносили радость. Однако после каждой такой встречи наступал черед обвинениям и колкостям, хлопанью дверьми и стремительным отъездам. С некоторыми из своих восьми братьев и сестер Кейти вообще перестала общаться.

Но Кейти хотелось иметь большую разветвленную семью, хотелось, чтобы ее дети знали своих дядей, тетей, двоюродных братьев и сестер, и потому, припарковавшись около дома брата в Батон-Руже в полдвенадцатого ночи, она почувствовала огромное облегчение. Первым делом она уложила детей, и они, кто на диване, кто на полу, через секунду уже спали. Потом она позвонила Зейтуну:

— Ветер поднялся?

— Пока нет.

— Я с ног валюсь. Никогда так не уставала.

— Ложись спать. Отдохни.

— И тебе не мешает.