|
83-89. - Прим. автора]. Баруа сжимает руками виски. Сидит неподвижно, лицо его искажено от горя и жалости; он с отчаянием уставился в треснувший и склеенный пылью квадратик плиточного пола у своих ног. Вольдсмут (Снова начинает читать с выражением мрачной тоски; его низкий голос разбит усталостью и волнением.) "Есть еще время одуматься. Пусть никто не сможет потом сказать, будто суд забыл о справедливости, потому что перед ним стоял еврей. Я протестую во имя справедливости, во имя справедливости, от которой отреклись. Капитан Дрейфус невиновен, он был осужден незаконно, - нужно, чтобы его дело было пересмотрено. ... И на этот раз суд должен происходить не при закрытых дверях, а перед лицом всей Франции. Итак, я протестую против приговора военного суда... Суду будут предъявлены новые данные: они представляют собой достаточное юридическое основание для пересмотра приговора; но существует и нечто более высокое, чем все юридические тонкости: это - право человека отстаивать свою свободу, право защищать себя против несправедливого обвинения!" [Бернар Лазар, "Правда о деле Дрейфуса", Париж, 1898 год, стр. 83-89. - Прим. автора] Обессиленный Вольдсмут откидывается на подушку. Он закрыл глаза и сразу же превратился в безжизненную тряпичную куклу: дрожат только пальцы его маленьких рук, неподвижно лежащих поверх простыни. Баруа встает и, тяжело ступая, делает по комнате несколько шагов. Затем подходит к кровати и останавливается, расставив ноги, шумно дыша, подняв руки к груди. Несколько раз тяжело переводит дыхание, прежде чем находит в себе силу заговорить. Баруа. Во всяком случае, нужно самим разобраться, узнать правду! Сомнение ужасно... Обещаю вам, что Люс примет вашего друга завтра же. "22 октября 1896 года. Дорогой Баруа! Господин Бернар Лазар только что вышел из моего кабинета, где он провел почти весь день. Вы помните, в каком настроении я был вчера вечером, я не привык быстро менять свои мнения. Но признаюсь, что беседа с ним перевернула мне душу. Мне кажется, все это настолько серьезно, чревато такими опасностями, что определить свою позицию, до конца не разобравшись в деле, или принять необдуманное решение, - просто преступно. Поэтому я пока отказался выступить публично, заверив, однако, г-на Лазара в моем полном сочувствии. В нем можно угадать одного из тех людей, для которых ни правительственный аппарат, ни соображения государственной пользы, ни преходящая политическая власть, ни авторитеты, господствующие над умами и душами людей, - ничто не имеет цены перед требованиями чистой совести [Эта фраза, начиная со слов "для которых", взята из произведения Пеги {Прим. стр. 177} "Наша молодость", стр. 96. - Прим. автора]. Кроме того, это человек ясного ума, и доводы его могут поставить в тупик кого угодно. Невозможно подумать без тревоги, что столь ужасная несправедливость могла быть совершена на наших глазах. |
