|
- Несчастны те, которым поручено его кормить... Но что вы оглохли, что ли? Этот шишак, меч, пороховница - все это мое! - А, да, да, понимаю! Вы со мной говорите, - промолвил наконец Бонляр. - Простите, любезнейший, но я глух, как горшок: пуля, видите ли, попала мне в правое ухо и выскочила через левое. Это случилось во время стычки наших с красными янычарами Солимана-бея. Ух, эти янычары, с их котлами на знамени[43], - самые отчаянные мамелюки, каких я только знавал на свете. - Тут речь идет вовсе не о котлах и не о знамени! - воскликнул гневно Жанэ, коснувшись оружия сержанта. - Все это принадлежит мне: слышите? - Я вас прекрасно слышу. Вы спрашиваете имя и возраст того достойного коня? Извольте. Его имя не так-то легко произнести: оно составлено из трех слов, - венгерского, черкесского и турецкого. Ну-ка, скажите за мной: Зааранифитофисвюфейк. И значит оно - Жгучая Молния Войны. Что же касается возраста коняги, то ему минет семь лет в половине мая, - ответил сержант, собираясь показать зубы лошади Пуля. Затем Бонляр преспокойно направился к сараю, где он открыл присутствие продовольственных припасов горожан, приговаривая: - Что ж, хоть рюмочку водки! От души принимаю ваше угощение, мой достойнейший господин: мы ведь всю ночь были в разъездах. Оставим горожан защищать свое добро от челюстей сержанта и поведем читателя в помещение маршала. В этой комнатке собрались восемь человек - Вилляр, его адъютанты Совиль, Гранвиль и Турнон, бригадир Жюльен, паж Гастон Меркёр, капитан Пуль и связанный Иоас-Надейся-на-Бога. Вилляр был одет в синий патентованный сюртук[44], расшитый золотом и серебром, в малиновый кафтан и такие же штаны, в высокие сапоги раструбом. На голове красовалась роскошная испанская шляпа с белыми перьями, а на груди - синяя лента. Этот изящный и величественный наряд нередко служил тогда военным мундиром, хотя вообще в то время генералы и даже часть полковников не носили мундиров. Маршал допрашивал Иоаса, сидя за столиком. Пуль, в своем обычном кровавом наряде, опирался на свою широкую саблю. Остальные скучились у полуразбитого окна и с любопытством разглядывали переодетого камизара. - Что ты делал этой ночью в окрестностях этой деревни? - сурово спросил его Вилляр. - Я из Корконаса, ваше превосходительство, шел в Эган продавать овощи. Так мне с моим ослом не миновать было Тревьеса, - отвечал простовато Иоас. Вилляр взглянул на Жюльена. - Да, сударь, это его дорога, - сказал тот. - Однако, что доказывает, что это не шпион? - грубо воскликнул Пуль. - Позвольте мне взять его на десять минут: у меня есть верное средство заставить немых говорить, а лжецов сказывать правду. - Но клянусь всеми святыми, я не лгу! - закричал Иоас. - Ты еретик? - Нет, добрый мой барин, Боже сохрани! - А знаешь местность? - О, да! Я был пастухом в горах. - Ну сколько дорог отсюда в Женульяк? - Да только одна - по Нижней Земле. - Видите, господин маршал! - заметил Жюльен. |
