— В чем не разобравшись? Что он вор?

— Он у нас сейчас что-то украл? — в мягком голосе супруги неожиданно прозвучала твердость. — Нет? Так и нечего напраслину наводить.

— Но ведь он сам сказал, что багаж у Григория спер... — уже сдаваясь под натиском любимой, вяло попытался найти аргумент в свою пользу мужчина.

— И что? Ты же не знаешь, что там было. Стал бы Григорий Мстиславович мальчишку к себе брать, если бы тот и впрямь совсем пропащим был?

— К чему ты ведешь? — не выдержал Емельян Артемович.

— Извиниться тебе надо. Не сейчас, — мягко сжала своими женскими пальчиками плечо вскинувшегося мужа Екатерина Матвеевна. — Завтра. Утром. И ты остынешь, и они тебя выслушают, а не прогонят на эмоциях.

— Хорошо, — окончательно сдался мужчина под напором жены.

— И перед мальчиком — тоже!

— Хорошо, — выдавил из себя Емельян Артемович.

После чего дернув щекой, пошел к себе в кабинет, принять рюмочку шустовского. Для успокоения. Екатерина Матвеевна лишь улыбнулась ему в спину. За годы жизни она хорошо успела изучить своего любимого человека и понимала, что сейчас ему надо побыть одному. Осознать и принять свою ошибку. А завтра он сделает так, как она ему посоветовала. И все будет хорошо!

* * *

В квартиру мы зашли в молчании, каждый задумавшись о своем. Заметив, как Сашка скидывает ботинки, а те разлетаются по коридору, я решил вмешаться.

— Не стоит гадить у себя дома, — сделал я ему замечание.

— А разве это мой дом? — с горькой усмешкой спросил малец.

— С этого дня — и твой тоже.

— Я же вор...

— Ты этого индюка не слушай. Лучше наплюй.

— Ему в ботинок? — с хитрым прищуром обернулся Сашка.

— Я образно! — тут же уточнил я.

А то с него станется и на самом деле наплевать профессору в обувь.

— Да я ж пошутил, — расхохотался Сашка и, поставив свои ботинки аккуратно у стены, умчался в их с братом комнату.

Вот и ладно! Такой Сашка мне нравится гораздо больше, чем угрюмый и насупленный. Мебель в их комнате уже стояла. Привезли, пока я в институт ходил. Поэтому за то, на чем они будут спать, я не переживал.

А наутро нас ждал сюрприз в виде постучавшегося в дверь Емельяна Артемовича.

— Здравствуйте, — сухо поприветствовал я профессора, когда открыл дверь.

— Здравствуйте, Григорий Мстиславович, — кивнул мужчина и замялся. Но потом собрался с духом и, выпятив грудь, продолжил. — Я хотел бы извиниться за свое поведение вчера. Это было в высшей степени негостеприимно.

— Не передо мной нужно в первую очередь извиняться, — покачал я головой.

— Понимаю, — вздохнул Емельян Артемович и чуть наклонился, высматривая Сашку за моей спиной.

Я посторонился, чтобы не мешать ему увидеть мальца, но готовый в любой момент перехватить профессора, если тому опять вожжа под хвост залетит.

— Александр, — по-взрослому обратился к Сашке профессор. — Я приношу тебе свои извинения за поспешные выводы и необоснованные обвинения.

— Чавось? — удивился малец. — Ой, то есть это... спасибо... — растерялся он окончательно.

По нему было видно, что взрослый уважаемый человек извиняется перед ним впервые.

— Надеюсь, инцидент исчерпан? — обратился ко мне Емельян Артемович.

— Да.

— Тогда увидимся в институте.

И больше не задерживаясь, он стал спускаться вниз.