Но вскоре мое недоумение было развеяно. Сначала один из боксирующих михайловцев ловко убрал ногу, и пытавшийся ее пнуть любечанец на секунду потерял равновесие, тут же словив боковой в ухо. После чего упал на землю, а его соперник сразу же кинулся на помощь своему соседу. Затем еще один михайцовец сумел «растащить» защиту противника и ударить апперкотом в подбородок, отправив того в нокаут. А уж после этого, получив численное преимущество, михайловцы задавили любечанцев. Уже через пять минут любечанцы либо валялись на земле, либо отступили к толпе под градом ударов михайловцев. Итого счет оказался 3-10 в пользу михайловцев.

Уже знакомый дедок незаметно вынырнул из толпы и погарцевал вокруг бойцов, размахивая руками над собой и призывая расшумевшихся зрителей утихомириться.

— Вот это и случилось, люди добрые! — закричал он, когда толпа чуть утихла. — Кулачники из Михайловского училища снова доказали, что не зря служат при военном доме! Честь им и слава! Гуляй народ, прославляй богатырей!!!

Толпа взревела и как прибрежная волна нахлынула на победителей и побежденных. Я еле сумел устоять на месте, а вот мальчишки оставаться со мной не стали, а тоже кинулись к бойцам, стремясь их потрогать, выразить свое восхищение и вообще вели себя как фанаты, добравшиеся до тела своего кумира. Я даже забеспокоился, как бы их не затоптали, но похоже зря. Народ хоть и хлынул к бойцам, но также споро и принялся отходить, стоило только выразить свое восхищение и одобрение проведенным боем. Это было похоже на какую-то традицию, поэтому чуть поразмыслив и я подошел к одному из михайловцев и хлопнув того по плечу поздравил с победой.

— .. ты видел, как он ему по уху двинул? — оживленно размахивая пирожком, с горящими глазами вспоминал бой Сашка, делясь своими впечатлениями с братом. — У того только зенки в кучку сошлись и — хлоп! — уже лежит!

Я в это время неторопливо цедил кофе. В отличие от мальчишек мои мысли были не о прошедшем бое, а о Лиде. Хотелось с ней встретиться, все объяснить... Вот только как это сделать, если она не желает меня даже видеть?

— Григорий Мстиславович, а вам как бой? — вырвал меня из тяжелых мыслей голос Сашки.

— А? Бой как бой, — пожал я плечами и удивленно посмотрел на показавшую дно кружку.

Парнишка вздохнул и, покосившись на брата, который как обычно предпочитал отмалчиваться, все же спросил.

— Так что у вас случилось-то? Может, расскажите? А то ходите уже второй день как в воду опущенный. С вашей дамой поссорились?

— Можно и так сказать, — кивнул я.

— Я могу как-то помочь? Ну сил нет на вас такого смотреть!

— А знаешь... — протянул я. — Пожалуй, кое-чем помочь ты и впрямь можешь.

Мысль, пришедшая мне, была проста — раз уж Лида не хочет меня выслушать, то пусть хоть прочитает мое послание. В прошлый раз я ей просто написал о том, что хочу с ней поговорить, но получил отлуп. Сейчас же я решил подробно все расписать в письме. Вот только через абы кого такое передавать я не решился бы. А вот через Сашку — легко. Уж за то, что он не подведет и отдаст письмо именно Лиде, я мог не сомневаться.

Я дождался, когда братья доедят заказанные пироги, и мы покинули небольшую кофейню, куда зашли сразу после просмотра боя.

Найти почтовое отделение, где я смог обзавестись бумагой и написать послание, много времени не заняло. А дальше я объяснил Сашке его задачу и, подкинув пятьдесят марок на мелкие расходы, отправился домой.