Вернувшись домой, я первым делом нормально пообедал. А то перед выходом в парк позавтракать не успел, а кружка кофе даже без булочки или пирога к ней за завтрак считаться не может.

Пока ел, мои мысли с Лиды перетекли на того, кто стал причиной нашей размолвки — деда. Вот старый хрыч, никак ему неймется! И что теперь мне с ним делать? Возвращаться в род под его опеку я точно не собираюсь. Но в одном он прав — стоит ему меня официально изгнать из рода и выполнять условия клятвы станет сразу на порядок сложнее. Может решить вопрос радикально? Нет тела, нет дела, так сказать?

В груди тут же закололо даже просто от мысли о том, что я могу причинить вред одному из членов рода. Гадство! Тогда как мне быть? Надавить на деда мне нечем. Он — глава рода и имеет полное право решать, кого изгонять, а кого принимать в семью. Вот будь эта «должность» у меня — был бы другой разговор. Но кто ж мне ее даст? И влезть во внутрисемейные дела никто со стороны не имеет права. Так что даже обратиться по этому вопросу я ни к кому не могу. Однако все же стоит получше узнать, как именно передается власть в роду. Может, найдется способ «подвинуть» деда до того, как он исполнит свою угрозу. Если он будет придерживаться своих слов, то время до рождения ребенка у меня еще есть. И вот тоже кстати — а что делать с ребенком? Точно ли он от меня? Старик уверен, что да. Видно есть у него на то основания. Хотя мне от того не лучше. Провел то я с Евгенией всего одну ночь, да и то все было как в тумане, а нате вам!

В таких тяжелых раздумьях я не заметил, как пролетело время, и пора было уже выдвигаться на встречу с губернатором.

На этот раз я приехал не на заказанном автомобиле, а обошелся пойманным на улице извозчиком. Встретивший у ворот слуга проводил меня до дверей поместья, где передал на руки управляющему, а уже тот отвел меня в кабинет генерал-губернатора. В то самое правое крыло, где неделю назад Великий князь проводил переговоры с послами в присутствии самого Козлова. В отличие от лестниц, где еще велись восстановительные работы, отчего был слышен стук молотков каменщиков, пахло свежей краской, и раздавались редкие приглушенные матерки рабочих, кабинет не пострадал, да и звукоизоляция здесь оказалась на уровне.

— Проходите, присаживайтесь, Григорий Мстиславович, — указал мне на стул возле своего стола Александр Александрович.

Так близко я еще губернатора не видел. Среднего роста, с огромной лысиной и короткими черными волосами по бокам изрядно побитые сединой и темными умными глазами, что казалось смотрели в самую суть. Пробирающий взгляд. На этом фоне я даже не сразу обратил внимание на его усы, что обычно наоборот бросаются в глаза на фотографиях в первую очередь. А все из-за их длины — не меньше десятка сантиметров, да еще и не прилизанные и не зачесанные как-то по-особенному, они были похожи на крышу дома.

— Курите? — предложил он мне пачку дорогих сигарет.

— Нет, благодарю.

— Чтож, как пожелаете. А я пожалуй побалую себя дымком.

Раскурив сигарету, губернатор окинул меня пристальным взглядом, отчего я невольно поежился, и перешел к сути дела, по которому вызвал меня.

— Знаете, Григорий Мстиславович, я человек дела и долгих расшаркиваний не люблю, а потому перейду сразу к сути, зачем я вас позвал. Я хочу лично поблагодарить вас за ваш подвиг.

— Да какой там подвиг, — передернул я плечами от смущения. — Ударил в спину бандитам, да и все. Другие присутствующие офицеры и то больше сделали, сдержав первый напор. А чествуют почему-то меня.

— Скромность — это хорошо. Но и прибедняться не стоит. Если бы вы промедлили хотя бы на минуту, то эсеры вытеснили бы всех гостей на лестницы, которые были заминированы.