— Взаймы, — протянул он ее мне.

Отказываться не стал. Лишь кивнул согласно. Когда я взял у него деньги, он снова как-то странно посмотрел на меня. Не ожидал, что я соглашусь? Все еще видит во мне прошлого Григория, которого знал по академии? Ну так я не он. Пусть привыкает!

Войдя в здание, мы прошли холл с дежурным унтер-офицером, у которого Юрий взял ключи от комнаты на мое имя, и прошли в длинный коридор. С одной стороны коридор заканчивался тупиком, а с другой — дверью. Вот со стороны двери и шел запах жареной картошки, который здесь стал еще сильнее, чем на улице.

— Поешь, когда приведешь себя в порядок, — заметил мои голодные взгляды Юрий. — Идем, еще форму тебе выдать надо и заселить. Как поешь, пойдем в мой кабинет, где я окончательно оформлю твое прибытие и выдам проверочное задание.

— Проверочное задание? — не понял я.

— Да. Нужно же выяснить твои способности и склонности, — легко пожал он плечами. — На основе его выполнения уже и будем решать, годишься ты для оперативной работы или в роту быстрого реагирования пойдешь.

— И как определите?

— Это уже узнаешь после выполнения, — отмахнулся Юрий.

Склад находился в подвале здания. Мы дошли до «тупика» коридора, где оказался лестничный пролет, соединяющий этажи, и спустились вниз. Там мы оказались в небольшой комнатке два на два метра без дверей, но с окном и откидным столом справа от входа. Заведующий складом сидел за зарешеченным окном, в котором была сделана из тех же решеток заслонка.

— Нужна форма для пополнения на имя Бологовского Григория Мстиславовича. Я — его куратор.

Заведующий отложил газету, которую до этого читал под светом стоящей на его столе ажурной лампы и молча удалился вглубь своих владений. Вернулся он минуты через три со свертком в руках. Но прежде чем передать его нам, сделал запись в журнале и через решетку передал его Пантелееву вместе с перьевой ручкой, предварительно обмакнутой в чернильнице. Юрий бегло прочитал строчку в журнале и поставил свою подпись, после чего протянул журнал мне.

Когда взял журнал, понял, что это просто учетная тетрадь. Единственная заминка у меня возникла с самой подписью — я не знал, как подписывался прошлый Бологовский и не помнил, какая у меня была в прошлой жизни. В итоге просто поставил свои инициалы через точку — Б.Г.М.

Юрий снова странно посмотрел на меня, когда увидел мою «подпись», но опять ничего не сказал. Только после того, как получил журнал обратно, кладовщик отпер заслонку и передал через нее сверток.

Дальше мы уже прошли на второй этаж. Упомянутая Пантелеевым прачечная оказалась на первом этаже. Это я уже узнал после уточнения у Юрия, когда попал в свою комнату и переоделся. Нужно же постирать и зашить истрепанный, но еще способный мне послужить, костюм. В самой комнате кроме кровати и небольшой тумбочки ничего не было. Да и сама комнатка была размером три на полтора метра. Узкий пенал, которых на этаже оказалось немеряно.

— Ты здесь на три дня, не больше. Имей это в виду, — сказал Юрий, невольно подтверждая слова Рыкова. — Бойцы роты во время дежурства спят в казармах, но в остальное время находятся вне стен управления. Так что куда бы не попал, постоянно здесь жить не сможешь. Ищи комнату, не затягивай с этим.

— Учту. Спасибо, — кивнул я куратору.

— Иди, ешь, я жду тебя у себя. Второй этаж, кабинет куратора учебной группы номер шесть. Буду ждать тебя час, потом у меня дела есть. Не успеешь — твои проблемы.

Я застегнул последнюю пуговицу на двубортном мундире темно-синего цвета. Огладил красные обшлаги на рукавах и надел фуражку. Все, теперь хоть на человека снова стал похож, а не оборванец с улицы.