— , Не думай, что я был восторженным юнцом. У меня было уже больше чем достаточно девчонок, — продолжал он. — Но все они добивались меня. Я никогда не обижал их. Ты была чересчур юной для такого опытного человека, как я. — Он несколько раз подвигал головой, гладя лицом ложбинку между ее грудями. — Ты думаешь, я был развратник?

— Жуткий.

Он поднял голову и усмехнулся, глядя на нее:

— Но тебе это приятно?

— Да, — призналась она и смущенно засмеялась. — Мне кажется, любой женщине приятно знать, что она хоть раз была предметом мечты.

— Ты была, мисс Шейла, была. Меня называли белой швалью, ублюдком и подонком. Ты была правящей королевой Бель-Тэр. Я был взрослым. Ты была еще подростком. Ты была настолько далека от меня, что это даже не смешно. Но я ничего не мог с собой поделать. Я хотел дотронуться до тебя.

— Потому что это было невозможно?

— Наверное.

— Запретный плод сладок.

— Я знаю только одно: меня это здорово задело, — прошептал он, целуя ее. — После того как ты с подругами ушла, я сел на мотоцикл и понесся за город в лес.

— Мне стоило только набрать номер — и подо мной через пять минут уже лежала бы девчонка. Но я никого не хотел. Мне оставалось только одно — покончить с мыслями о Шейле Крэндол.

И снова поцеловал ее, теперь еще сильнее.

Терпение Трисии, и без того очень ограниченное, истощилось в первый же день, проведенный у его постели. Окликнув Шейлу в холле, она сказала приглушенным тоном, чтобы он не услышал из кабинета:

— Он и всегда был страшный зануда, но теперь это какое-то исчадие ада.

— Старайся угадывать его настроение, — ответила Шейла. — Не делай и не говори ничего такого, что его раздражает.

Она очень боялась, что сестра с мужем, желая поскорее решить вопрос с продажей Бель-Тэр, заведут об этом речь с Коттоном. А доктор Коллинз предупреждал, когда она забирала отца домой, что у него все еще очень слабое сердце и обращаться с ним надо предельно осторожно, даже если он будет казаться вполне здоровым.

Трисия приняла совет Шейлы с недоброй улыбкой:

— Тебя это так беспокоит? Наверное, поэтому ты не спишь ночами.

— О чем ты?

— Ладно-ладно, не строй из себя воплощенную невинность. Всей твоей хитрости не хватит, чтобы скрыть от нас свои ночные похождения. — Она встряхнула головой и язвительно расхохоталась. — Ну скажи по совести, Шейла, разве у тебя не извращенный вкус? «Голубой» продавец античности и похотливый распутник из белой швали?

— А также — твой собственный муж, — невозмутимо парировала Шейла. — Оскорбляя мой вкус, ты оскорбляешь и свой. Не забывай, что я нашла Кена раньше тебя.

— Уж об этом я никогда не забуду, — самодовольно согласилась Трисия, — видимо, так же, как и ты.

Шейла промолчала, надеясь предотвратить ссору. Пикироваться с Трисией было бессмысленно. А когда она отказалась ухаживать за Коттоном, Шейле и вовсе стало безразлично, чем она занята и что думает о ней и ее друзьях.

Кен, с тех пор как нанес свой единственный визит Коттону по приезде, считал, что его миссия по отношению к тестю выполнена. Почти все время он теперь проводил у себя, сидя взаперти. Настроение его не улучшалось. Он непомерно много пил и вел нескончаемые телефонные разговоры пониженным тоном. При виде Шейлы он скисал еще больше. Она считала, что это из-за ее отказа дать ему денег. Телефонные звонки были, очевидно, от нетерпеливых кредиторов.