— Но и шоссе закрыть мы не можем. Вам ночью придется всем этим заниматься.

— Боюсь, об этом и речи быть не может. Я не стану рисковать моими людьми, заставляя их работать ночью, в темноте! — вмешалась Шейла.

При звуке женского голоса полицейский обернулся, окинул ее взглядом, который подразумевал некоторое презрение.

— А вы кто?

— Я — Шейла Крэндол.

Имя подействовало, как ушат холодной воды. Тон переменился, как по волшебству.

— О! Мисс Крэндол, прошу прощения, — смущенно произнес полицейский, приложив пальцы к козырьку. — Я, видите ли, говорил вашему человеку здесь…

— Я все слышала. Этот вариант не принимается. — Полицейский разинул было рот, чтобы возразить, но Шейла не дала ему вымолвить ни слова. — Я предлагаю компромисс: закройте на время ту половину шоссе, которая ведет на запад. Пусть машины расходятся на восточном пути. Я думаю, мы сможем разместить нашу технику с одной стороны шоссе и все сделать. Работа будет выполнена быстрее — это же всем выгодно, верно? Я права?

Спустя некоторое время Кэш передразнивал ее:

"Верно? Я права?» — и при этом часто моргал глазами.

— Ты сам видел: с этим остолопом договориться невозможно. Мнит себя гигантом, суперменом. Мексиканский чурбан. Ну что я могла поделать?

— Да уж, управились быстрее быстрого. Все правильно — то, что ты сделала, сработало нормально.

Она бросила на него сердитый взгляд, но он этого не заметил. Он уже уходил, отдавая распоряжения направо и налево. Иногда казалось, что работа двигается еле-еле и царит полная сумятица, однако огромные бревна одно за другим поднимались погрузчиками с шоссе и укладывались на платформу трейлера. Кэш сам сидел в кабине и управлял погрузчиком, выбирал бревна тщательно и укладывал так, чтобы лежали надежно.

Авария приостановила-таки движение на шоссе, но не она была тому виной, а любопытство водителей. Часам к одиннадцати полицейский буквально кормился из рук Шейлы, поскольку она угостила пончиками и его, когда принесла рабочим перекусить.

— Спасибо, — коротко сказал Кэш, открывая банку содовой, которую дала ему Шейла.

— Сейчас бы пива холодного. — Он вручил Шейле пустую жестянку.

— Если управишься до темноты, я тебе целый ящик куплю.

Посмотрев на нее сверху вниз, он мрачно натянул свои ободранные кожаные перчатки и надел на голову каску. Отвернувшись от нее, закричал:

— Все, парни! Поднимайте задницы! Пикник закончился! Работаем!

Лесорубы с ворчанием подчинились. Шейла знала еще только одного человека, который умел заставить их подчиниться и уважать себя, — Коттона.

Между тем день продолжался, жара становилась невыносимой, жидкое марево плавилось вдали на шоссе. Да еще и влажность такая, что дышать трудно. Рабочие стянули с себя мокрые от пота, прилипшие к спинам рубахи, утирали платками струи, бежавшие из-под касок. Шейла продолжала суетиться возле пикапа Кэша, раздавая всем ледяную воду.

Он сам не позволял себе ни минуты передышки. Шейла поднесла ему напиться воды со льдом. Лед он сунул в рот, а воду вылил себе на голову. Струйки потекли с головы по плечам, по груди, застряв там в волосах. Рубаха его была сброшена и заткнута за пояс, болталась у бедер вроде юбки.

— Слушай, тебе не стоило бы больше находиться здесь, — сказал он, критически посмотрев на нее. — У тебя нос обгорел.

— Я остаюсь, — ответила Шейла решительно. Своего мужчину она не бросит.

Подойдя к пикапу, она высвободила блузку из-под пояса юбки и выпустила наружу. Пот стекал между грудями, струился по животу. Волосы жарко и тяжело лежали на затылке, вызывая скверное ощущение чужого присутствия.