— И когда ты последний раз просила его заплатить твои долги, то обещала, что мы и впредь будем жить за городом.

Леди Данкомб улыбнулась, вспомнив эту беседу.

— Оливер был весьма раздосадован, не правда ли?

Оливер был чванливым ханжой и невыносимым педантом.

— Он стыдится нашей бедности, маман. Наше решение перебраться в Лондон он сочтет откровенной дерзостью.

— Признаться, я совсем не понимаю этого человека. Он ни капли не похож на твоего отца, — сердито промолвила леди Данкомб. — Вам, девочкам, непременно нужно сейчас быть в Лондоне. Если хоть одной из вас удастся найти себе выгодную партию, то и финансовые затруднения вмиг разрешатся. И нам больше не придется злоупотреблять его великодушием.

«Великодушием, как же!»

Лорд Данкомб получал особое, извращенное удовольствие, когда, образно выражаясь, наступал своим отполированным ботинком на горло леди Данкомб и наблюдал за ее конвульсиями. Джулиана презирала этого подлеца за бесчувственность. И холодный, циничный взгляд, который она порой ловила на себе, ей, конечно же, ничуть не нравился.

— Насколько я понимаю, лорд Данкомб ответил на твою просьбу отказом. — Джулиана осторожно встала, давая крови вернуться в онемевшие ноги. Она покачнулась и вынуждена была ухватиться за край стола.

Мать удивленно на нее уставилась.

— Что? — Она лишь отмахнулась от догадки дочери. — Конечно! Он недвусмысленно дал понять, что разочарован.

Да уж. Лорд Данкомб всегда выражал свою разочарованность семьей Айверс предельно внятно и прямо.

— Он велит нам возвращаться в деревню, — как бы мимоходом обронила мать. Ее, похоже, нисколько не огорчил этот приказ.

— Так что же, сказать слугам, чтобы начинали сборы? — спросила Джулиана, скрывая испытываемое облегчение: видимо, маминым планам относительно будущего дочерей не суждено сбыться.

Хотя Джулиана отказывалась признаться в этом, в глубине души она боялась лорда Данкомбского. Он не простит непослушания, а последствия коснутся их всех.

— Зачем? Мой план пока что срабатывает. Несколько джентльменов уже оставили свои визитные карточки Корделии и Лусилле. — Сощурившись, леди Данкомб всмотрелась в лицо своей младшей дочери, как будто та представляла для нее неразрешимую загадку. — Пожалуй, стоит опустить корсаж на твоих платьях.

«Может, и стоит, но я на это не пойду!»

— Маман, с моими платьями все в порядке, — ответила, скрестив руки на груди, Джулиана. — Но как же мы поступим с лордом Данкомбским?

Мать беспечно пожала плечами.

— Разберемся, когда он приедет в Лондон.

Глава 4

— Ты писала, что хочешь попросить меня об одолжении.

— Ох, Алексиус, ты испытываешь мое терпение! — холодно произнесла Белинда Сноу, графиня Гределлская, и ее светло-карие глаза вспыхнули гневом. — Гонец доставил мое письмо тебе домой еще шесть часов назад.

Алексиус Брэвертон, маркиз Синклерский, для друзей — просто Син, запечатлел дежурный поцелуй на слегка присыпанной пудрой щеке старшей сестры.

— Меня не было дома, когда прибыло ваше царственное послание, Белль. Я явился, как только узнал, что ты нуждаешься в моих услугах.

Облаченная в вечернее платье, сочетающее цвета бордо и слоновой кости, и возлегающая на шезлонге, его сестра и впрямь напоминала королеву. Истинно королевской прической были и зачесанные кверху длинные черные кудри, переплетенные тонкими змеящимися нитями золота и жемчугов.

Она подняла подбородок достаточно высоко, чтобы смотреть на него сверху вниз: немалое достижение, учитывая, что он стоял, а она лежала.