— Нет!

Она изогнулась дугой, когда Син погрузил оплетенные жемчугами пальцы в святая святых.

— Да, — прошипел он ей на ухо. Исходя мелкой дрожью, он медленно, но уверенно топил пальцы все глубже. — Боже, какая же ты тугая, какая ж ты сладкая!

Упершись правой стопой в лавку напротив, она прижалась к Сину. Руки ее беспокойно забегали по его плечам, а он продолжал пальцами раздвигать ей влагалище, то уходя вглубь, то выныривая на поверхность. Ощущение полноты было сильным, однако нисколько не болезненным. Ее тело привечало Сина, предусмотрительно смазывая его пальцы, чтобы он смог проникнуть в самую сердцевину.

— От этого же можно умереть!..

Джулиана не удержалась от смеха, услышав драматичное восклицание маркиза. Это он волнуется, что может умереть? Да этот человек доводил ее до безумия! Его крепкие пальцы не успокоились, пока жемчужная нить не вползла в пульсирующее лоно целиком. Потершись бедрами о его возбужденный член, Джулиана с нескрываемым удовлетворением приняла его стон.

— Син. Жемчуг…

— Напряги живот, — лаконично посоветовал он. — Нравится, как бусины трутся внутри тебя?

— О да!

Син еще не закончил. С силой ткнув ее напоследок, он наконец-то вытащил пальцы, а те вскоре нащупали снаружи заветный комочек плоти.

— Думай о жемчужинах внутри. Скоро их заменит мой член. Эти сладкие мышцы, сейчас стискивающие гладкие камешки, скоро будут теребить мой жезл, заставлять тебя умолять меня…

Джулиана вскрикнула, почувствовав первую рябь удовольствия на поверхности своего тела; волна шла из глубины. Невидимые пальцы Сина лихорадочно трудились у нее между ног, обогащая каждый прилив блаженства. Мышцы живота сокращались, соски напряглись до боли. Волны то смыкались, то расходились над нею, омывали ее, она в них тонула.

Чувствуя, что теряет голову, она уже стала опасаться, что может умереть от неукротимого наслаждения, которое Син пробудил в ней.

И как раз тогда, когда Джулиана решила, что больше не выдержит, Син погрузился в нее еще глубже. Она прижалась лицом к его шее; его пальцы шевелились внутри нее, вызывая новую цепную реакцию этих неземных колебаний. Он не спеша вытянул влажное ожерелье из ее влагалища, чем только продлил экстаз.

Когда последняя волна схлынула, обессилевшая Джулиана упала ему на грудь. Он снова намотал злосчастное ожерелье на кулак, а юбки опустились на положенную высоту. Словно бы ничего и не произошло.

Ее цветок дрожал, он звал Сина, молил его вернуться.

Син поцеловал ее в лоб.

— Жемчуг тебе очень к лицу. Надеюсь, ты часто будешь надевать это ожерелье и радовать меня.

Джулиана никак не могла успокоиться. Хотела она того или нет, отношения с Сином теперь стали другими. И ни он, ни она не найдут отдохновения, пока он не заполучит ее, как обещал, целиком и полностью.

И Джулиана не знала, хватит ли ей сил противостоять ему. Главное — она не знала, захочет ли противостоять.

Глава 9

— Разумеется, ты наденешь жемчуг лорда Синклера, — сказала Корделия, заканчивая укладку.

Джулиана смотрела на свою голую шею, отраженную в зеркале, и раздумывала, стоит ли надевать подарок Сина. Это было бы смелым шагом. Если маркиз увидит на ней свое ожерелье, его чванство не будет знать границ.

Корделия сильно потянула за прядь, которую пыталась вплести в косу, и Джулиана скривилась от боли.

— Я не хочу показаться неблагодарной, — вслух рассуждала Джулиана. — Но если я явлюсь перед всеми в подарке Синклера, станет ясно, что мы с ним близки. Ох, насколько проще мне было бы жить, если бы маман позволила вернуть украшение!

— Это очень щедрый дар, — стояла на своем сестра.