В мозгу его забрезжили невыносимые образы. Его губы, ласкающие женские соски. Рука, гладящая его член. Спина женщины, мешанина ее многослойных юбок…

Неужели он с ней переспал?!

— Ты не имеешь права, Фрост! — сказал негодующе Алексиус. Им манипулировали! Шлюху умышленно подослали к нему. — Черт тебя подери! Ты же знал, что я хочу одну лишь Джулиану. А сам я был не в состоянии…

— Знаю-знаю. Если б я очутился в подобном положении, тоже хотел бы как можно скорее вычеркнуть подробности из памяти.

Алексиус не сводил с друга глаз.

— Что?!

— Ты повалил Роуз на пол и уснул прямо на ней. — Фрост брезгливо помотал головой. — Когда мы нашли тебя, пуговицы на твоих штанах были расстегнуты, поэтому могу лишь предположить, что ты знал, что делать с на все согласной глупышкой. Потом Роуз призналась, что была разочарована.

— Боже ты мой!

Нелепица, конечно, сущая нелепица, но Алексиусу была противна сама мысль о соитии с другой женщиной. Ему казалось, что он изменил Джулиане; как глупо — она ведь его презирала, она предпочла ему Гомфри!

— Ты, похоже, испытал облегчение, узнав, что ничего не произошло. — Фроста это открытие озадачило и, кажется, слегка раздосадовало. — Дэр сказал, что ты хочешь умереть в собственной постели, так что мы подняли тебя с пола и закинули в дилижанс.

Алексиус понимал: если он пробудет здесь еще хоть минуту, Фросту несдобровать.

— Относительно твоей услуги, мерзкий ты эгоист, мы поговорим позже. Тебе повезло: я тороплюсь.

Фрост спустился по лестнице вместе с Алексиусом и преградил ему путь.

— Дорогой мой Син, ты же понимаешь, что плюешь на все законы здравого смысла, гоняясь за этой элегантной юбчонкой.

— Не стоит человеку, который подослал ко мне разгоряченную шлюху, чтобы воспользоваться моей глупостью, говорить мне о здравом смысле. И еще: леди Джулиана никогда не была, как ты любезно выразился, «элегантной юбчонкой». Моя сестра ошибалась на ее счет. — Он едва не прожег друга взглядом. — И я ошибался тоже, а значит, и ты.

Алексиус развернулся, спеша в конюшню.

— А что же Гомфри? — крикнул ему вслед Фрост. — Не исключено, что твоя ненаглядная леди Джулиана провела ночь с Гомфри, который сполна насладился ее сладкими бедрышками.

Алексиус зажмурился, не в силах вынести мысль, что Джулиану может держать в объятиях другой. Фрост это понимал и, похоже, получал извращенное удовольствие от страданий друга.

— Значит, я сам виноват, раз оставил ее в компании этого мерзавца.

Алексиус успел сделать всего четыре шага, когда граф окликнул его вновь.

— И еще, Син. Я забыл сообщить тебе об этом вчера вечером, а тебе это наверняка будет небезынтересно. — Его издевательская интонация заставила Алексиуса развернуться и прорычать:

— Что еще?!

Граф, похоже, соскучился по хорошему мордобою, и если он продолжит в таком духе, друг с радостью его обяжет.

Фрост, дразня его, медленно провел пальцем по тонкой вертикальной трещине на оштукатуренной стене.

— После того как ты ушел из вестибюля, Гомфри захотелось во что бы то ни стало разузнать, о чем вы с леди Джулианой толковали. Но поскольку, в отличие от тебя, изысканностью манер он не отличается, для получения вожделенных ответов ему пришлось прибегнуть к грубой силе. И боюсь, на лице леди Джулианы остались следы его настойчивости.

— Будь он проклят! Да я убью его голыми руками, если он ее хоть пальцем тронул! — Алексиусу стало тяжело дышать — его переполняло негодование.