Алексиус еле слышно выругался. Неужели Айверсы верили, что смогут справиться с таким гнусным шантажистом, как Гомфри, сами? Алексиус раздраженно попрощался и широким шагом двинулся к двери.

— Что вы намерены делать?

Он метнул сердитый взгляд в сторону Корделии.

— То, что должен был сделать еще вчера вечером: поеду в имение Гомфри за вашей матерью и сестрой.

Алексиус распахнул двойные створки двери. Как только он решит вопрос с Гомфри и Джулиана окажется дома, в полной безопасности, он тут же отволочет ее, как бы она ни брыкалась, наверх и хорошенько отшлепает по мягкому месту за то, что она не доверила ему своих секретов.

И лишь после этого он попросит прощения за свои прегрешения.

Глава 20

Когда экипаж Алексиуса остановился у особняка лорда Гомфри, маркиз уже лишился остатков благоразумия и учтивости. Прислужник графа изрядно удивился, когда Алексиус распахнул дверь ногой, и инстинктивно прижался к косяку, чтобы избежать удара.

— Милорд!

Алексиус не стал утруждать себя объяснениями и извинениями. Он просто заскочил внутрь и быстро огляделся, изучая обстановку.

— Уходите немедленно! Вам нельзя являться в этот дом без приглашения! — Дворецкий не знал, как бы повежливей спровадить сановитого гостя, чтобы при этом не накликать на себя хозяйский гнев.

— Где этот мерзавец? — Алексиус посмотрел наверх. — Еще в спальне?

Стоило ему вообразить, что Джулиана спит в обнимку с Гомфри, как лицо его исказила свирепая гримаса. Это не ускользнуло от внимания слуги, который боязливо попятился к лестнице.

— Лорда Гомфри нет дома. — Заламывая руки, слуга метнулся к лестнице, когда Алексиус сделал угрожающий шаг в его сторону. — Если вы не уйдете, мне придется позвать констебля.

— Твоя преданность заслуживает не только восхищения, но и лучшего применения! — Алексиус заметил в дальнем конце холла закрытую дверь и понял, что там должна находиться библиотека. — Давай, зови констебля. Пускай Гомфри объяснит ему, зачем удерживал здесь леди Джулиану Айверс против ее воли.

— Вы пьяны или попросту сошли с ума? Лорд Гомфри — истинный джентльмен, — сказал слуга, огорошенный предъявленным обвинением.

Алексиус прижал дворецкого к балюстраде и схватил его за плечи, его ухмылка не сулила ничего хорошего.

— Я уже протрезвел, поэтому считай, что имеешь дело с непредсказуемым безумцем. Где Гомфри? Клянусь: если он над ней надругался и я смогу доказать, что ты об этом знал, но не вмешался, я добьюсь, чтобы магистрат судил и тебя тоже.

Дворецкий, трясясь от ужаса, проглотил стоявший в горле ком. Не говоря ни слова, он движением вытаращенных глазных яблок указал на закрытую дверь в конце коридора.

Алексиус похлопал дворецкого по плечу.

— Молодец. — Отпустив испуганного до смерти слугу, он развернулся и решительно устремился к этой двери.

— Она не заперта.

Алексиус, не оборачиваясь, поднял руку, давая понять, что услышал его. Его бы не остановила и запертая дверь. Алексиус повернул ручку и ввалился внутрь. Слуга не наврал: Гомфри стоял посреди библиотеки спиной к входу. В руке он держал пустой стакан. Даже если граф слышал какой-то шум в холле, особого значения он этому не придал.

Ни Джулианы, ни ее матери здесь не было. Может быть, сестры ошиблись?

— Где она?

Первым его желанием было, ворвавшись в комнату, повалить Гомфри на пол. Когда негодяй уткнулся бы зубами в свой роскошный ковер, Алексиус смог бы уже выбирать, куда нанести первый удар.

— Синклер, — с трудом выдавил Гомфри, поднеся стакан к губам.