Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Пошли отсюда, дорогая. Пускай прибираются в собственном доме. Эд, когда в следующий раз будешь в городе, загляни ко мне. Возьмем Тинни и Никс и завалимся в одно симпатичное местечко. – Надо будет подобрать такое, где на десерт подают фаршированных попугаев.

– Непременно.

Мы с Тамой вышли в коридор. Я торопился выйти наружу. Когда мы добрались до выпаса, я прошептал:

– Пошевеливайся, женщина. Чем дальше уйдешь, тем спокойнее тебе будет. Или ты забыла: никто ведь тебе ничего не обещал? – Вообще-то Нагит кое-что обещал, но мы оба знали, что он лжет.

– Ты сдержишь слово?

– Я всегда стараюсь это делать, даже когда мне самому боком выходит. Потому что мое слово – единственное, чем я дорожу. – Мы приближались к воротам.

Беги, Тама, беги. Если мы встретимся снова, я припомню тебе все твои темные делишки, прежде всего Вейдеров. И нет у меня никаких обязательств перед обществом, что бы там ни вещал Покойник.

– Я не привыкла ни о чем жалеть, Гаррет. Но сейчас мне жаль, что все так получилось. Правда. Как-то само собой сложилось…

– Понимаю. Мне и самому найдется, о чем пожалеть.

– Может, нам повезет в следующей жизни.

– Там поглядим.

Когда мы вышли из ворот, Тама свернула на юг и побежала. А я побрел на север. И четверть мили спустя наткнулся на очередного близнеца Релвея; на сей раз это был оборванец в лохмотьях. Его сопровождала целая толпа. Должно быть, хотели пикничок устроить.

– Ты что, работу бросил? – невинно поинтересовался я. Чего Релвея принесло сюда, со всеми его громилами? Надеюсь, никаких глупостей, вроде штурма поместья, не намечается? Человеколюбцы, хоть и в смятении пребывают, отпор дать не задумаются.

Ко мне вдруг вернулась моя паранойя. Орава стражников – и одинокий Гаррет. Да еще с говорящей курицей на плече. Угадайте, кто кого?

Впрочем, Релвей просто хотел побеседовать.

– Как только ты расколол Норт-Энглиша, я оттуда слинял. Решил тебя здесь дождаться. Без него «Клич» развалится.

– Не мне судить. Я никогда не видел молочных рек с кисельными берегами.

– Ты циник, Гаррет, циник и пессимист, верящий исключительно самому себе.

Попка-Дурак захихикал, будто услышал нечто смешное.

– Птичка, учти, дома по тебе сковородка плачет.

– Честно говоря, – продолжал Релвей, – я и сам не знаю, доволен или нет. В чем-то «Клич» был нам полезен.

Естественно, ему не могли не понравиться призывы к порядку и соблюдению законности.

– Тебе есть над чем поработать. Слави Дуралейник. Помнишь про него? Он не тот, что раньше, но по-прежнему на свободе. Если ты его в ближайшее время не поймаешь, он снова что-нибудь этакое придумает. Характер у него такой.

– Я им займусь, Гаррет. Все равно, сегодня великий день. Мы победили.

Он всерьез или придуривается? С Релвеем ни в чем нельзя быть уверенным. Такой у него характер.

– Мне понравились твои слова, Гаррет. Жар сумрачной стали. – Он разумел наш разговор в ту ночь на пивоварне Лампа.

– Война не закончена.

– У войны нет конца. Знаешь что? Сообщи, когда соберешься наконец изжарить этого петуха. Я подливку принесу.

– Ха! Слыхал, птах? Смерть твоя близка.

– Спасите! Я больше не буду!..

Релвей хмыкнул.

– Не забудь крысючиху домой забрать.

– Чего?

– Ребята говорят, она вон в тех деревьях прячется. Все тебя высматривает. Беспокоится, верно. Хотел бы я поглядеть, как она тебя спасает ото всяких громовых ящеров и крысоненавистников.

Быстрый переход