Мэри-Джо была в таком бешенстве, что не могла произнести ни одного членораздельного слова.

— Вы знали все о расположении помещений ювелирного магазина. У вас была возможность. И, как мне кажется, у вдовы с двумя маленькими детьми вполне мог быть мотив украсть дорогие часы.

— Какое у вас богатое воображение. Вы заодно с полицейским? Мне предъявлены обвинения? Я должна позвонить адвокату?

— А что же случилось потом, Мэри-Джо? Может, огонь так зачаровал вас, что вы не смогли покинуть магазин вовремя? Если бы вы не остались там, а ваша машина не стояла бы на улице с включенным двигателем, возможно, пожар не заметили бы еще несколько минут. А за это время успело бы обратиться в пепел все содержимое сейфа. Вы ведь думали, что тогда никто не поймет, были ли там часы?

Где-то в глубине дома зазвенел звонок.

— Уходите, Джек. Мне пора выгружать стиральную машину. И я не делала ничего из того, о чем вы говорите, — Мэри-Джо повернулась и направилась в глубь дома.

Джек был в ярости. Значит, ей ничего не стоит повернуться и уйти, в то время как все его существо разрывается надвое — одна половина рвется сжать Мэри-Джо в объятиях, любить ее₅ восхищаться ею, а другая… другая терзается чудовищными подозрениями. Джек резко схватил Мэри-Джо за руку.

— Если вы невинны, то ответьте, почему не могли даже взглянуть мне в глаза, когда мы с Далтоном приехали сюда на следующее утро после пожара?

Мэри-Джо изумленно заморгала.

— Что? — переспросила она, не веря своим ушам. — Так вот почему вы решили, что я виновата? Потому что я не смотрела на вас?

— Что еще, кроме нечистой совести, могло превратить вас за одну ночь из женщины, которую я целовал накануне и которая отвечала на мой поцелуй, из женщины, которая смеялась и шутила вместе со мной за день до этого, в разъяренную фурию, мечтающую, чтобы я убрался из ее дома.

Мэри-Джо вырвала руку, но не двигалась с места, глядя на Джека горящими глазами.

— Если бы я с самого начала знала, кто вы, не было бы никаких шуток и разговоров, не говоря уже о поцелуях.

— И кто же я такой?

— Вы — пожарник, черт побери.

— Да. И что же?

— И что же?! И что же? — Мэри-Джо взмахнула руками, словно птица, собирающаяся взлететь. — Если бы я знала, что вы — пожарник, я вообще бы с вами не заговорила. Я ведь ничего не знала, пока вы не раздвинули это чертово пламя, словно Моисей волны Красного моря, и не вынесли меня из огня.

— Повторите еще раз. Я не понимаю. Так вы хотите сказать, что отказывались в субботу утром смотреть мне в глаза, потому что узнали, что я — пожарный? Но какое это имеет значение? — Последовала пауза. — О, понимаю! Поджигательницы не должны крутить романы с пожарниками, не так ли? Ну, дорогая, ты очень удивилась бы, узнав, что проделывают некоторые из них.

— Я не поджигательница! — Мэри-Джо сорвалась на крик.

Затем она быстро подошла к входной двери и распахнула ее перед Джеком.

— Лучше вам придумать более веские доказательства, чем то, что я не смотрела на вас, чтобы Далтон мог предъявить обвинения, или оставьте меня, наконец, в покое. Я настаиваю на этом, Джек. Оставьте меня в покое.

Как ему хотелось схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока он не получит ответы на все свои вопросы. Но Джек решил, что разумнее будет отступить. На время.

Прошло минут десять, прежде чем у Мэри-Джо перестали трястись руки и она смогла засунуть белье в машину. К этому времени машина успела остановиться, и в наступившей тишине Мэри-Джо снова услышала этот чертов звук — по стене дома опять стучали молотком.