— О!

— Сожалею. Никто не видел его живым, мы пытались его найти. Яхта совсем разбита.

Меня мучил вопрос о том, где они находились, когда надвигалась волна, и почему не заметили ее приближения, но не хотелось смущать Алисию еще больше и портить то, что только-только возникло между нами.

— Положи меня на траву, — попросила она. — Где-нибудь под деревом. Где никого нет.

У меня екнуло сердце: неужели она хочет… Или ей просто было необходимо уединение?

Когда я нашел подходящее место, и, опустив Алисию на землю, сел на покрывало рядом с ней, она взяла мою руку и прижала к своей щеке.

— Ты не должен думать о Гарри плохо, — проговорила она, глядя мне в глаза. — Это ужасно, что он погиб. Он был очень добр ко мне… Оказывается, он — старый друг твоего отца. Все его ухаживания за мной — это была только часть спектакля, который задумал Роберт, чтобы в тебе проснулся… бойцовский дух.

— Что это значит?

— Он хотел, чтобы ты приревновал меня к Гарри и начал бороться. Роберт боялся, что иначе мы с тобой так и вернемся в Монтану ни с чем.

Я не мог в это поверить.

— И ты все знала с самого начала?

— Когда он жевал стекло? Нет, конечно! Это, кстати, его излюбленный трюк.

— Серьезно? Он не зарабатывал этим на жизнь? Так ровненько он обгрыз ту рюмку… Очень эффектный номер!

— Согласна. Хотя, представляешь, он и в самом деле доктор политологии!

— Кто бы мог подумать?

Она печально заметила:

— Я чувствую, ты все-таки злишься на Гарри. Это нехорошо, Кевин. Теперь.

Пришлось пообещать:

— Постараюсь больше не злиться. Так он все рассказал о себе уже на яхте?

— Не он. Это твой отец посвятил меня во все утром. Когда мы разговаривали на берегу.

У меня вырвалось:

— А у вас был содержательный разговор…

Она сделала виноватые глаза:

— Ты обиделся? Но что мне было делать, Кевин? Ты же никак не реагировал на меня!

— Я… Я реагировал!

— Только вида не подавал. — У нее вырвался виноватый вздох. — Если честно, мне и вправду хотелось прокатиться на яхте. Не именно на его, на любой. Когда еще доведется?

— А если б я поехал с вами?

Алисия легко рассмеялась, запрокинув голову. Мне показалось, что звезды отразились в ее глазах.

— А ты в любом случае не поехал бы. Отец решил заранее, что не пустит тебя.

Я припомнил, как все было:

— Но ведь он же не мог знать, что мама прилетит именно в этот час! Только не говори, что он и ее втянул в свой заговор!

Улыбнувшись, она покачала головой:

— Нет, конечно. Это был для него настоящий подарок судьбы. Но он придумал бы, как тебя отвлечь, можешь не сомневаться.

Я спросил напрямик:

— В чем я еще могу не сомневаться?

— Во мне, — не медля, ответила Алисия. — Все эти хитрости… Это вынужденное, Кевин! Я ведь уже не знала, как мне быть. Рождество прошло впустую…

— Как же… Мы съели кальмара.

Я надеялся, что она рассмеется, хотя мое чувство юмора, видимо, растворилось в соленой воде, и ничего остроумного мне в голову не приходило.

Легкий смех Алисии пощекотал мне щеку:

— Кевин… Главное в том вечере было не это… Уж точно не кальмар.

— Ночное купание? Теперь ты, наверное, никогда не зайдешь в море?

— Не знаю. — Она прерывисто вздохнула. — У меня весь этот ужас как-то не связался с морем.