– Я бы сказала, она всегда добивается своего.

– Так же, как вы?

Отломив кусочек свежевыпеченного хлеба, Феба улыбнулась:

– В этом мне нет равных.

– Да уж, с вами обеими не соскучишься! Помню, что вы вытворяли, когда учились в колледже! – Жан-Клод повернулся к остальным мужчинам, которые уже давно оторвались от экрана телевизора и с удовольствием следили за разговором. – Однажды захожу на кухню, Феба и Сюзанна сидят на полу и уплетают мороженое. Они решили не мелочиться и взяли сразу стаканчиков десять. Расположившись среди всего этого богатства, они принялись лопать мороженое из всех стаканчиков одновременно. Ложечку из одного, ложечку из другого...

– Да это мы с горя: обе схлопотали двойки за семестровую работу по истории. Вот и решили оторваться, – пояснила Феба. – Только как нам потом плохо было! Я-то ладно, отделалась желудочными коликами, а Сюзанну так прочистило, что она еще пару дней зеленая ходила.

Все сидящие за столом засмеялись.

– Вам следовало серьезней относиться к учебе.

– Наверное, ты прав.

– Так вы получили в итоге зачет? – послышался голос со стороны двери.

Все разом повернулись. На пороге стоял Кейн, прислонившись к дверному косяку. Интересно, как давно он здесь? – подумала Феба.

В кухне повисла тяжелая тишина.

– Да, зачет мы в конце концов получили, – помолчав, отозвалась Феба. – Не оставалось ничего другого как просто сесть и выучить. Ну, вы что, и дальше собираетесь стоять в дверях или все же присоединитесь к нам? – с вызовом спросила она.

Кейн видел, что все в ожидании смотрят на него. Он шагнул на кухню. Зеленые глаза Фебы мгновенно вспыхнули и засветились торжеством.

Нет, это уже слишком! Что он делает?

– Сэр, вам подать ужин?

– Конечно, – ответила Феба за Кейна, указывая ему на стул рядом с собой.

Кейн сел и буквально сразу об этом пожалел. Тонкий запах духов Фебы, тепло ее тела опьяняюще подействовали на него. На ней была коротенькая джинсовая юбочка, открывающая красивые колени и стройные бедра, а глубокое декольте ярко-красного топа окончательно вывело Кейна из равновесия.

Записка Фебы, которую он обнаружил под кофейным блюдцем, гласила: «Выходи и поиграй со мной». Эта записка была явной провокацией, и он никогда бы не поддался на нее, но манящий смех Фебы, доносившийся из кухни, заставил его спуститься.

Жан-Клод поставил тарелку курицы с лимоном перед Кейном, и тот принялся за еду. Феба была гвоздем программы, она развлекала всех, рассказывая разные забавные истории.

Разговор был очень оживленный, только Кейн молча жевал, думая о том, что вот уже пять лет, со дня смерти Лили, в «Девяти дубах» не было ни одной женщины. Сюзанна, изредка заглядывавшая сюда, конечно, не в счет...

– Я видел, как вы ныряли, мисс Феба, – сказал Уиллис. – Это было нечто!

Кейн многозначительно посмотрел на Фебу, но та стойко выдержала его взгляд и непринужденно улыбнулась Уиллису:

– Спасибо, я обожаю плавать.

Кейн не мог забыть ее стройных ног, покачивающихся при ходьбе бедер, мокрых блестящих волос. Он желал эту женщину, и это желание становилось все более невыносимым. Хорошо, что вокруг столько людей. Он не знал, что могло бы произойти, если бы они были одни.

– Я была в команде по плаванию в колледже, – продолжала Феба. – Научилась нырять не сразу, сначала частенько живот отбивала, но потом как-то само получилось.

– А я не знал, что вы еще и плаванием занимались, – сухо сказал Кейн.

– Я удивляюсь, как вы вообще можете сидеть и писать свои книги, мисс Феба. Наверное, вам надо было стать спортсменкой или что-нибудь типа этого, – произнес Уиллис, качая головой и с восхищением поглядывая на девушку.