Уэббер поджал губы и склонил голову набок.

– Полагаю, один или оба анонимных клиента могут оказаться просто чудаками или членами религиозной секты, помешанными на снах.

– Говорила я вам, Рэндолф, что с финансированием происходит нечто странное. – Амелия остановилась перед окном. В каждой линии ее напряженного тела ясно проступало раздражение. – И еще я сказала, что это, возможно, как-то связано с личными исследованиями вашего отца. Кроме того, я непрестанно твердила, что постоянный приток денег, вероятнее всего, зависит от этого смехотворного отдела анализа снов. Разве не так?

Он видел, как она зла, но тем не менее был застигнут врасплох нетерпением и бешенством, исказившими ее лицо. Вот уже несколько недель, как они были любовниками. В постели Амелия была, несомненно, самой изобретательной женщиной из всех, кого он когда-либо знал. Но после ухода Изабел Райт она показала другую сторону своей натуры. Когда он отказался верить, что Изабел Райт и отдел анализа снов могут быть важны для финансового будущего центра, она настояла на вызове бухгалтера-ревизора и потребовала как следует разобраться в финансовых делах.

– Н-не понимаю, – снова пробормотал окончательно растерявшийся Рэндолф.

Амелия пересекла комнату и встала перед его столом.

– Постарайся быть повнимательнее, Рэндолф, – приказала она. – Последние дни я только и толкую о том, что тебе абсолютно необходимо убедить Изабел Райт вернуться в центр, прежде чем эти два клиента пронюхают о ее уходе. Теперь ты понимаешь почему?

Рэндолф попытался собраться с духом и сосредоточиться.

– Откуда ты знала, что почти весь бюджет зависит от этого маленького отдела?

– Просто трезво оценивала ситуацию и видела, что происходит, – раздраженно пояснила Амелия, воздев руки к небу. – Не считала ворон. Обращала внимание на мелочи и делала подсчеты. Любому здравомыслящему человеку было понятно, что Мартин Белведер не мог вылезти вон из кожи и платить превосходное жалованье своим служащим из финансирования, которое получал за рутинные проекты исследования сна. Я знала, что должен быть еще какой-то источник. Учитывая чудачества вашего отца, я пришла к выводу, что этот другой источник, вероятно, связан с работой Изабел Райт по анализу снов.

Рэндолф почувствовал, что загнан в угол, и затравленно огляделся.

– И какого дьявола мне теперь придется сделать?

Амелия оперлась ладонями о столешницу.

– Только то, что я предложила. Позвоните ей. Признайте, что сделали ошибку и хотите, чтобы она вернулась на прежнюю работу. Пообещайте исполнить ее мечту.

– К-какую еще мечту? – с трудом выдавил он.

– Скажите, что назначаете ее начальником отдела анализа снов, – уверенно посоветовала Амелия. – Именно этого она хотела больше всего на свете. Не волнуйтесь, как только она вернется, я возьму отдел под свой контроль. Пусть тешится своим новым титулом, я прослежу за ней и ее взаимодействиями с нашими обеспеченными клиентами.

– М-мне нужно немного п-подумать.

На самом деле ему требовалось успокоиться и избавиться от разъедавшей мозг паники. Следовало бы заранее предвидеть, что его отец даже на том свете найдет способ разрушить все и испортить жизнь сыну.

Несколько секунд прошло в молчании.

Уэббер и Амелия с явным нетерпением выжидали, пока Рэндолф снова соизволит заговорить.

Тот глубоко вздохнул и потянулся к переговорному устройству:

– Прежде всего, я сообщу служащим, что уход Райт – обычное недоразумение, но сейчас все прояснилось. Пусть миссис Джонсон объяснит всем, что Изабел возобновит работу сразу после возвращения из честно заслуженного отпуска.

Уэббер согласно кивнул:

– Это поможет положить конец сплетням.