Мы с Беном взяли такси до аэропорта, предварительно заехав к Лоре, чтобы я смогла забрать чемодан, скрипку и извиниться перед Лорой за то, что уезжаю раньше, чем планировала. Я туманно описала причины, сказав, что нам с Беном нужно разобраться кое в чем, и какое-то время нам придется провести вместе.

— О, Жасмин, — тихо сказала Лора. — Ты уверена, что это хорошая идея?

Я ожидала, что она будет расстроена моим отъездом, но мне показалось, что я расслышала неодобрение в её голосе.

— Ты о чем? — спросила я.

— Ну... — она помедлила, но потом все же сказала: — Это не мое дело, но, мне кажется, тебе лучше держаться от Бена подальше какое-то время.

— Я и хочу держаться от него подальше. Он меня ужасно раздражает. Он груб, высокомерен, бестактен и жесток. Но он брат Лиама, и ему нужна моя помощь, так что у меня просто нет выбора.

Лора больше ничего не сказала. Она будто ушла в себя. Только на прощание бросила «пока» и я задумалась, не обидела ли я её чем-нибудь. Может, она расстроилась, что я вот так резко сорвалась и уезжаю раньше намеченного срока. Мне, конечно, было жаль, если это так, но я ничего не могла поделать. Я не могла остаться. Мне нужно было лететь с Беном.

Мы приехали в международный аэропорт Лос-Анджелеса, чтобы отправиться в Мюнхен, где-то после одиннадцати часов, и я старалась не думать, сколько времени нам с ним придется провести вместе. Но большую часть времени мы не разговаривали друг с другом. Бена, похоже, нисколько не волновало неловкое молчание, повисшее между нами, и он не предпринимал никаких попыток заговорить, а я была слишком занята мыслями о том, что недавно узнала. Как только мы сели в самолет, Бен вставил в уши наушники, отклонился на спинку кресла и закрыл глаза, положив конец любым дальнейшим вопросам, которые я могла бы задать.

Мы летели ночью, и я изо всех сил пыталась поспать. Но у меня ничего не получалось. Отчасти это было связано с тем, что Бен продолжал ерзать в кресле рядом со мной, явно находясь в стесненных условиях. Он все никак не мог устроиться. Из-за высокого роста, его коленям было определенно тесно. Мне же было холодно, даже с тоненьким пледом, который я получила от бортпроводницы. Но, в общем, я не очень возражала против бессонницы. Темнота, ночные огни и гул двигателей самолета меня расслабляли. Пока мы не добрались до Германии, я не должна была ни о чем думать, и ничего предпринимать. Я могла просто сидеть и получать удовольствие от полета.

Но в конечном итоге, я все-таки задремала на какое-то время, а потом мне приснилось, что я проснулась и посмотрела в иллюминатор. И увидела на крыле самолета черного лебедя. Это видение заставило меня проснуться по-настоящему. Я приподняла шторку, но за окном было темно, и ни единого признака черного лебедя на крыле. К сожалению, я случайно разбудила Бена.

— Не спится? — спросил он тихо.

— Нет. Замерзла, — соврала я, не желая признаваться, что меня мучил очередной кошмар, который и разбудил.

— Возьми мое одеяло, — предложил Бен, убирая его со своих колен и протягивая мне.

— О, — сказала я, опешив. — Спасибо, но лучше оставь его себе или ты...

— Все в порядке, — прервал меня Бен спокойным голосом. — Бери.

Его голос звучал как-то странно. Утомленно. Словно я была для него каким-то бременем, которого он не хотел и не просил. В общем, я забрала у него одеяло, испытывая досаду, что ему каким-то образом удалось заставить меня чувствовать вину. Но с еще одним одеялом мне стало теплее, и настроение улучшилось.

— Ты в порядке? — Он выглядел не просто усталым — у него был больной вид.