На вид лет пятидесяти, высокий, седовласый, с маленькими, но жесткими глазами.

— Лиам, по-моему, я довольно ясно выразился, что не хочу иметь ничего об... — начал было он с сильным немецким акцентом, но осекся, когда увидел Бена. — Вы не Лиам Грейси.

— Нет, — сознался Бен. — Извините, что ввели вас в заблуждение, но нам непременно нужно было с вами встретиться.

— Вы его брат? — уточнил Холсбах, отметив очевидное физическое сходство между ними.

— Да, меня зовут Бен.

Холсбах стянул белые латексные перчатки, запятнанные кровью кроликов, выбросил их в мусорное ведро у входной двери и подошел к нам.

— Эдриан Холсбах.

Он пожал руку Бену, но когда повернулся ко мне с протянутой рукой, я просто не смогла себя заставить протянуть ладонь и пожать его руку.

— Я не стану пожимать вам руку! — сказала я, втягивая голову в плечи. — После того, что вы сделали с несчастным кроликом.

Я знала, что мое выступление только навредит нам. Мы же просто хотели поговорить с ним, а это было не самое лучшее начало. Но вся эта косметическая лаборатория с кроликами, над которыми здесь издеваются, возмущала меня.

— Ааа, любительница братьев наших меньших, — сказал Холсбах небрежно, но с оттенком презрения. — Так я могу вам чем-то помочь или мне вызвать охрану?

— В этом нет необходимости, — вмешался Бен, бросая на меня предостерегающий взгляд. — Мы только хотим поговорить о Лиаме.

— Понятно. — Эдриан побрел к раковине в углу, чтобы вымыть руки. — И как там поживает Лиам?

— Он умер, — спокойно ответил Бен.

Эдриан удивленно посмотрел на нас через плечо.

— Умер? — повторил он, закрыв кран, и потянулся к полотенцу. — Как это случилось?

— Аневризма.

— Тогда, что вам нужно от меня? — спросил он, даже не потрудившись высказать слова сожаления, принятые в таком случае.

— Мы хотели узнать, что произошло на озере за Нойшванштайном.

— Не совсем понимаю, о чем вы говорите, — ответил Холсбах.

— Я знаю, что вы втроем были там одним поздним вечером.

Я хмуро посмотрела на Бена. Прежде он об этом не упоминал.

— Возможно, вы и правы. Но это было год назад, а моя память уже не та.

Он хотел денег. Бен достал из кармана банкноту в сто евро и протянул ему. Холсбах жадно схватил деньги.

— Что вы втроем делали на том озере? — спросил Бен.

Холсбак пожал плечами.

— Хотели украсть лебедя, конечно.

— Для чего?

Холсбах взглянул через окно на свою ужасную лабораторию, и небольшая улыбка искривила уголок его рта.

— Лиам сказал, что они помогут нам разбогатеть. Те лебеди из Нойшванштайна и других замков Людвига — необычные. Они волшебные.

— Волшебные? — недоверчиво переспросила я.

Холсбах одарил меня ледяным взглядом.

— Да, Fräulein, я понимаю, о чем вы. Но он сказал нам, что ночью они превращаются в прекрасных женщин — как в легенде о Лебедином озере. — Он посмотрел на Бена и добавил: — Ваш брат, не производил впечатления идиота. И он так уверенно об этом рассказывал, поэтому я и заинтересовался.

— Заинтересовались? — повторил Бен, приподнимая бровь. — То есть вами двигала не жадность, а интерес?

— Всего понемногу. — Он пожал плечами. — Мы собирались принести сюда черного лебедя, вскрыть его и узнать, как ему удается трансформироваться, а потом продать информацию тому, кто дороже заплатит. — В его глазках мелькнул алчный блеск. — Мы могли стать самыми богатыми людьми в мире.

— И, тем не менее, вы все еще здесь, с кроликами и косметикой, — заметил Бен.