— Ваш брат... как это говорится по-английски... гмм, трепло! — с горечью сказал Холсбах. — Когда мы добрались до озера, то увидели совершенно обычных лебедей, спящих на берегу. Но Лиам уверял, что прежде они были прекрасными женщинами. Короче, они с Джексоном решили поймать одного. Схватили лебедя и попытались запихнуть его в мешок... и нечаянно, в пылу, сломали ему шею. — Холсбах пожал плечами. — Поэтому они попытались схватить другого...

— И? — спросил Бен.

— Ничего не вышло, мы вернулись домой. Все.

— Пожалуйста, не лгите, — тихо сказал Бен. — Я уже слышал эту историю от Джексона и знаю, что это не так.

— Джексон! — Холсбах презрительно усмехнулся. — Не верьте ни единому его слову. Правду из него нужно выбивать.

            Взгляд его упал на руки Бена, и он улыбнулся, заметив ссадины и синяки на его костяшках.

— Просто расскажите, что случилось, — попросил Бен, пряча руки в карманы. — Мы позже разберемся, кто из вас говорит ту самую правду.

— Вы мне не поверите.

— Ну, это наши проблемы, не так ли? — сказал Бен. Он вынул из кармана еще сотню евро и протянул ученому, который взял бумажку на этот раз чуть менее рьяно.

— Что ж, раз Джексон вам уже все рассказал, тогда вы знаете, что как только они убили лебедя, на поверхности озера появился черный конь. С рыцарем в серебряных доспехах на спине. Мы... пытались скрыться в лесу, но это удалось только Джексону. Лиам и я... — Холсбах скрестил руки на груди, и, стараясь не встречаться с нами взглядом, продолжил невыразительным голосом: — рыцарь затащил нас в воду. Он был огромным — почти два метра ростом. Бороться с ним было бесполезно. Он удерживал нас под водой и чуть не убил. Но в последний момент он выдернул нас из воды и склонился, чтобы шепнуть что-то на ухо Лиаму. А потом бросил нас на мелководье и ускакал в лес. — Холсбах развел руками. — Вот она, правда.

— Предположу, что вы чуть с ума не сошли. Что рыцарь сказал Лиаму? — спросил Бен.

— Понятия не имею. Когда я потом его об этом спросил, он сказал, что не знает. Тогда я толкнул его, он разозлился и пробурчал, что был слишком занят тем, как бы не захлебнуться, потому и не слушал. У него был тот еще характер. После случившегося он был зол на всех и вся, сказал, что обязательно отомстит, но не уточнял кому. Не знаю, предпринял ли он еще одну попытку, ведь я отказался от дальнейшего участия в этом безумии. Если бы не рыцарь, я бы решил, что все эти разговоры о волшебных лебедях полный бред. И это все, что мне известно. А теперь уходите и больше никогда сюда не возвращайтесь.

— Что за предмет он взял в Нойшванштайне? — спросила я. — Вы что-нибудь знаете об этом?

Холсбах нахмурился, и через какое-то мгновение произнес:

— Да, помню, Лиам что-то нашел в горах, и его находка подтвердила факт волшебности лебедей. Были планы продать тот предмет, но я уже в этом не участвовал, и потому даже не знаю о чем речь.

— Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Люк? — спросила я.

Он покачал головой.

— Люк?

— Боюсь, ничем не могу вам помочь, Fräulein, — сказал он, глядя на меня с презрительным выражением своих маленьких глазок, словно я была одним из его несчастных подопытных. — Как вы сказали вас зовут?

— Жасмин Грейси, — ответила я. — Я вдова Лиама.

— Вот так удивили, — сказал он.

— Почему это? — сухо поинтересовался Бен.

— Потому что Лиам был высокомерным придурком, который всегда хотел всего самого лучшего, — ответил Холсбах, мерзко скалясь.

Я покраснела до корней своих белых волос.