— Лукас сказал, что если я не найду лебединую песню, то потеряю еще кого-то.

— Вот как? — ровным голосом спросил Бен, приподнимая бровь.

— Думаешь, он подразумевал, что кто-то умрет?

— Понятия не имею, — ответил Бен. — Но независимо от того, правду он говорил или нет, в одном я с ним согласен — нам нужно найти эту лебединую песню, или как там это называется, и побыстрее. Потому что нет гарантий, что Джексон первый до неё не доберется и не продаст.

Я рассказала Бену, что Лукас также настоятельно советовал вернуться в Нойшванштайн после наступления темноты. Я радовалась, что Бен будет со мной, и мне не придется переживать из-за того, что вернувшись в замок в одиночестве, я могу попасть в ловушку. Разумеется, я не знала наверняка ни о каких ловушках, и Бен не гарант того, что мне не о чем беспокоиться. И все же сама мысль о возвращении теперь была менее пугающей, раз он будет рядом. Я вспомнила, что он сам предлагал поездку в Нойшванштайн после наступления темноты:

— А почему ты хотел туда съездить ночью?

Он пожал плечами.

— Ну, очевидно же, что нужно туда съездить, — сказал он тихо и добавил, — ночью Нойшванштайн не такой, как днем, если рассказы очевидцев не врут. Кроме того, сейчас мы можем только проследить путь Лиама.

После недолгих раздумий, я решила рассказать ему об остальном, что поведал мне Лукас, о потере чего-то, мне неизвестного. Я уже была на грани того, чтобы довериться ему и рассказать о том тревожном чувстве, которое меня не отпускало, когда Бен холодно произнес:

— А ты не хочешь спросить, чем я занимался все утро?

— Знаю я, чем ты занимался, — огрызнулась я, — попросту тратил время.

— То есть тебе даже не интересно, нашел ли я ту самую любовницу или нет?

— Нет, потому что знаю, что не нашел ты никого.

— Как, должно быть здорово, когда кто-то целиком и полностью тебе доверяет, — проворчал он.

По тону его голоса можно было с уверенностью сказать, что он считает меня идиоткой. Поэтому я плюнула на его замечание, сделав вид, что оно меня не задело, и холодно сказала:

— Я собираюсь на обед.

И тут только до меня дошло, когда я прошла мимо Бена и вышла за дверь, что любовницы он никакой не нашел, но мог узнать какую-то информацию. Он мог найти какого-нибудь администратора или официантку, которые узнали Лиама, и могли что-то рассказать о том, чем он занимался, когда останавливался здесь. Нельзя было так реагировать, не подумав. Может, он нашел нечто ценное. Теперь, когда я сообщила ему, что это мне было не интересно, спросить опять — означало, выглядеть полной идиоткой в его глазах...

А потом я одернула себя. Это же касалось Лиама — какая разница, буду я выглядеть идиоткой или нет. Разве я могу сейчас себе позволить зацикливаться на мелочности и тщеславии? Нельзя позволять им влиять на меня. Я остановилась в коридоре и развернулась. Бен последовал за мной и как раз закрывал за собой дверь.

— Ну так и что ты узнал сегодня утром? — спросила я.

Похоже, этот вопрос доставил ему злорадное наслаждение, и он соизволил сказать:

— А мне-то казалось, что вы с Лиамом с самого начала безоговорочно доверяли друг другу?!

Я хмуро уставилась на него, почувствовав внезапный прилив неприязни. Такое чувство, что если возможно усложнить для меня ситуацию, то он никогда не упустит случая.

— Самодовольный мерзавец! — рявкнула я, отчаянно желая, чтобы я перестала в нем нуждаться и могла с чистой совестью послать его ко всем чертям. — Я ни на секунду не поверю, что ты нашел ту самую эфемерную любовницу, но, может быть, ты нашел человека, который что-то знает. Кроме того, даже если бы я не доверяла Лиаму, то знала бы, что ты не нашел никакой другой женщины, в противном случае, ты бы мне уже все уши о ней прожужжал, как только меня увидел!

— Твоя правда, — сказал Бен, и в это мгновение он совсем не походил на своего брата.