– Мешают они ему, видите ли, козёл! А то, что мне до них на одной ноге скакать, это похер.

– Ладно, угомонись, – хлопнул я старого знакомого по плечу. – Ты здесь какими судьбами, я ведь думал, что тебя убили?

– Да, дела-а-а, – покачал тот головой. – Это с чего вдруг? Ты вообще, сам-то как? Куда пропал? Я ведь за тобой людей выслал, ты хоть представляешь, какой я после этого пистон получил, когда они пустые вернулись?! Тачку гоняли – раз, топливо сожгли – два, и четыре боевые единицы весь день хернёй страдали – три. Я думал, вообще без зарплаты останусь.

– Извини, дружище, там сложно всё было… Короче, я реально подумал, что они меня валить приехали, разговор их подслушал и спрятался.

– Дела-а-а, – снова вывез коронную фразу Рустам. – Эко тебя там по голове приложило. Да кто же сейчас людьми просто так разбрасывается.

– Ты просто их базара не слышал, сам бы полные штаны навалил.

– Ладно, чего уж теперь, – снова отмахнулся тот. – Ну и где тебя носило всё это время? Хотя нет, стой, ничего пока не рассказывай, погнали в кабак, по-человечески посидим, выпьем.

– Да у меня и денег-то кот наплакал.

– Я тебе сейчас костылём вдоль горба перехвачу! Угощаю.

– В приличном обществе с этого вообще-то начинают.

– П-хах, дела-а-а! Это ты где такого дерьма нахватался?

– Где взял, там больше нет, – ответил я дежурной фразой. – Ну, давай, веди меня в своё злачное место.

И мы двинули. Вот так, под дружескую беседу ни о чём, обошли здание Управы, дальше по тропе выбрались на территорию бывшего молочного завода. Раньше она была обнесена забором, но сейчас его порушили за ненадобностью, ну и для удобства перемещения, конечно же. Ведь от центральной улицы нас отгораживает стена, и чтобы не идти в обход до площади, люди попросту пробили себе путь в другом месте.

Рустам по ходу рассказывал обо всём этом, и о тропе, по которой мы сейчас выбрались в центр, и о парке, который так же обнесли стеной и теперь там планируют большой огород. Воду берут с реки, питьевую всё так же качают из недр, но её подача осуществляется лишь вечером на пару часов. Экономят топливо для генератора, который местные умельцы скрутили с приборного завода. В общем, всё как всегда: люди смогли приспособиться и обустроиться, даже в таких, очень тяжёлых условиях. И ведь на лице товарища, а я уже, наверное, смело могу именовать его так, блуждает улыбка. У него нет ноги, он лишился её в самом начале, когда военные освободили нас из накопителя. И всё равно, он улыбается, не унывает, не ноет по поводу своей ущербности, порой кажется, что он её даже не замечает.

– Ну вот, у нас здесь всё в шаговой доступности, – Рустам привёл меня к месту, под названием «Мята», и насколько мне помнится, оно здесь существовало ещё до всего этого дерьма. – Хозяин, конечно, сменился, но хуже от этого не стало. Вывеску даже не меняли, ну а чё, нормальное название, да и людям так привычнее.

Товарищ словно подслушал мои мысли и в точности их повторил, затем открыл дверь и вошёл внутрь. В нос сразу ударили запахи табачного дыма и перегара, хотя внутри было пусто. Видимо, по вечерам здесь кутят по полной программе, раз они настолько сильно впитались в стены. А ведь когда-то это место считалось детским кафе…

– Ну чё? – с улыбкой повёл рукой Рустам. – Нормально, да?

– Ну, точно хуже не стало, – усмехнулся я и направился к столику в самом углу.

Товарищ, перебирая костылями, двинул к стойке, где некоторое время общался с барменом, после чего позвал меня. Я подошёл, принял поднос с пивом и чесночными гренками на блюде и отнёс всё это на стол.