Джим моргнул и перестал жевать, будто пытался сопоставить «Проделки Бивера», которые скормили ему, с порно в лучших традициях «Vivid Video», описанное Вином.

– Девина была… – Вин отклонился в бок, схватив два бумажных полотенца, – именно той, какой я хотел ее видеть. – Протянул одну салфетку Джиму. – Она дала возможность свободно заниматься бизнесом, не волновалась, когда я исчезал на неделю без предупреждения. Она выходила в свет, когда мне было нужно, или оставалась дома в противном случае. Она была… словно отражением моих желаний.

Джим вытер рот салфеткой. – Или тем, что могло тронуть меня.

– В яблочко.

Они приговорили свои сэндвичи, и Вин сделал два новых. Пока они ели по второму кругу, то хранили молчание, будто оба вспоминали проведенное с Девиной время… удивляясь, как они позволили так легко одурачить себя.

В конце концов, Вин прервал тишину. – Итак, они утверждают, что я присутствую на записях камер наблюдения прошлой ночью. Поднимался по лифту. Охранник сказал, что видел мое лицо. Но это абсолютно невозможно. Меня здесь не было. Кто бы там ни был, это не я.

– Я верю тебе.

– Ты будешь единственным.

Мужчина замер с сэндвичем на полпути ко рту. – Я не знаю, как сказать тебе это.

– Ну, учитывая, что ты только что поведал мне, как трахнул мою бывшую, сложно представить что-то более каверзное.

– Но это так.

Вин сам замер на половине укуса, не оценив выражение на лице парня.

– Что.

Джим долго молчал, даже успел закончить свой гребаный перекус. Наконец, он коротко и напряженно рассмеялся. – Я не знаю даже, с чего начать.

– Алло? Секс с вышеупомянутой бывшей? Давай, не тяни кота за яйца.

– Окей. Плевать. Твоя бывшая не отбрасывает тень.

Сейчас настала очередь Вина смеяться. – Это какой-то военный жаргон?

– Ты хочешь знать, почему я верю, что не ты был в лифте прошлой ночью? Ты сам так сказал: она – отражение, мираж… Девина не существует, вдобавок очень опасна, и да, я знаю, что звучит бессмысленно, но такова реальность.

Вин медленно опустил то, что осталось от ростбифа. Парень был серьезен. Предельно серьезен.

Возможно ли, удивлялся Вин, что Джим говорил о другой стороне его жизни? Той, что невозможно увидеть, но которая вылепила Джима так же, как и Вина – ДНК родителей?

– Ты сказал… что пришел, чтобы спасти мою душу, – пробормотал Вин.

Джим уперся руками в гранитное покрытие стола и наклонился вперед. Мускулы, обтянутые простой белой футболкой с короткими рукавами, напряглись под тяжестью веса.

– И я не шутил. Я получил новую веселую работу по возращению людей с обрыва.

– Обрыва куда?

– В пламя ада. Как я уже говорил… в твоем случае, я был уверен, что должен удостовериться в том, что ты будешь счастлив с Девиной, но сейчас я с чертовской ясностью осознаю, как ошибался. Сейчас… дело в чем-то другом. Я просто не знаю, в чем именно.

Вин вытер рот салфеткой и уставился на большие, умелые руки Джима.

– Ты поверишь… если я скажу, что мне снился сон о Девине… в нем она словно сошла с экрана фильма «28 дней», вся прогнившая насквозь? Она заявила, что пришла по моей просьбе, что мы заключили какую-то сделку, которую я не смогу разорвать. И знаешь, что самое смешное? Сон по ощущениям совсем не казался таковым.

– Я уверен, что это был и не сон. До того, как я насмерть поцеловался с удлинительным шнуром в пятницу? Я бы сказал, что ты сумасшедший. Сейчас? Можешь не сомневаться, что я верю каждому твоему слову.

Наконец-то, по крайней мере, что-то работало за него, а не против, подумал Вин, решив выложить все карты на стол.