— Кто… кто вы? Зачем вы все это делаете?

Молчание.

— Вы тот мужчина, которого я видела в своей квартире? В моей спальне?

Ответа опять не последовало.

— Ну пожалуйста… скажите что-нибудь, объясните мне, что происходит… прошу вас…

Тишина.

Сюзанна продолжала идти. Наконец рука сжалась сильнее и заставила ее остановиться.

— Здесь, — сказал голос. — Туалет.

Ее толкнули вперед. Чтобы не налететь на то, что находится перед ней, Сюзанна выставила вперед руки, но сначала на преграду натолкнулись ее ноги. Она больно ударилась о твердый край унитаза.

— И поторопись, — сказал голос.

Она сделала, как ей сказали. Сюзанна считала, что уже приобрела печальный опыт использования ужасных туалетов, когда еще студенткой путешествовала по греческим островам с рюкзаком за плечами. Но здесь было намного хуже.

Ей все-таки удалось сделать то, что она хотела. И даже найти туалетную бумагу. Она нажала смыв. Но бачок не издал ни звука.

— Ты закончила?

И снова рука схватила ее, вытащила из туалета и повела той же дорогой обратно.

Когда она поняла, что происходит, сердце ее оборвалось. Ее опять ведут к гробу, ее заставят лечь туда и запрут там. Она предприняла еще одну попытку завести разговор.

— Зачем вы все это делаете? Почему?

Она даже попыталась вырваться.

— Отпустите меня. Немедленно отпустите меня! — Она протянула руки к мешку на голове. — Я сейчас сниму это. Сниму и увижу, кто вы такой. Вот сейчас…

Она так и не поняла, с какой стороны ее ударили. Она только почувствовала, что удар пришелся по уху и сбил ее с ног. Она упала на бетонный пол, и у нее перехватило дыхание. Резкая боль горячим током обожгла левое колено.

— Встать!

Сильная рука снова подняла ее.

Вскоре ноги ее оказались в корыте с водой, а потом ее опять затолкали в гроб. Раздался тот же скрипучий протяжный звук, и ящик плотно закрылся.

Она подняла руки к голове и стянула мешок, обрадовавшись возможности дышать свободно. Она прислушалась. Снаружи ящика стояла полная тишина.

К Сюзанне снова вернулся голос.

— И это все? А как же еда? Когда мы сможем поесть?

Молчание.

— Эй… эй…

Тишина.

Она вздохнула. И тут почувствовала что-то у себя под боком. Что-то круглое и твердое. Консервная банка. Она повернулась и взяла ее обеими руками. На крышке было кольцо. Она открыла ее. Понюхала. Что-то мясное, не жидкое. Но неаппетитное. Она понятия не имела, что это может быть, но выбора не было. Она запустила пальцы в банку, зачерпнула содержимое и положила в рот. На вкус это было ужасно. И тут она поняла, что это.

Собачья еда.

Ее первой реакцией было выплюнуть все, но она понимала, что ничего другого не будет. И ей останется только голодать. Поэтому она проглотила. И продолжала есть дальше.

Она не осознавала, что по щекам ее текут слезы, а тело содрогается в рыданиях.

Она ела так, будто это была самая вкусная еда в ее жизни.

Глава 52

Фил внимательно рассматривал человека за зеркальным стеклом. В комнате для допросов за столом сидел Энтони Хау, нервный и возбужденный. Он постоянно оглядывался по сторонам, время от времени предпринимая безуспешные попытки заговорить со стоявшим у двери полицейским, и на лице его страх боролся с недоверием.

— Вы уверены, что действительно хотите сделать это сами?

Рядом с Филом стоял Бен Фенвик и тоже внимательно смотрел через стекло.

— Почему бы и нет?

— Ну, час поздний, вы сегодня много работали, к тому же вы — новоиспеченный отец… Не хотите пойти домой?

Фил продолжал смотреть прямо перед собой.