Из нее буквально посыпались вопросы. Да так быстро, что она едва успевала произносить их.

— Вы здесь… вы попали сюда так же, как я? Вас держат здесь… Вы здесь… что происходит? Кто вы?

— Лучше не разговаривать. Им не нравится, когда мы разговариваем.

— Мы? Так значит, кроме нас с вами, здесь есть кто-то еще?

Тишина. Потом тяжелый вздох.

— Уже нет.

— А что случилось?

— Я не знаю. Она ушла. Появились вы.

— Но почему? Что здесь происходит? Почему я здесь?

Опять тишина.

— Сначала я плакала. Совсем как вы. И тоже все задавала вопросы. Но вы к этому скоро привыкнете.

— Привыкну? Как долго вы здесь находитесь?

— Я не знаю. — Ее голос стал немного глуше. — Постарайтесь не думать об этом.

Внутри у Сюзанны снова начала подниматься волна паники.

— Но мы ведь выберемся отсюда, правда? Они же должны нас в конце концов выпустить.

— Да неужели?

Опять долгое молчание. Сюзанна даже решила, что разговаривавший с ней человек снова пропал.

— Та, другая, тоже так думала.

— Та, которая была здесь до меня?

— Да.

— И что с ней случилось? Они выпустили ее?

Сюзанна услышала горький смех. На грани истерики.

— О да. Она выбралась отсюда.

— Прекрасно!

— Я слышала ее вопли. Я слышала, что они с ней делали…

Голос сломался и, всхлипнув, затих.

— Эй?

Сюзанне казалось, что ее голос проваливается куда-то в пустоту.

— Я не хочу больше говорить.

Снова воцарилась тишина.

Сюзанна пыталась не паниковать и не плакать.

Впервые в жизни она поняла, каково это — чувствовать себя полностью, окончательно и бесповоротно лишенной надежды.

Глава 38

— О господи…

Хейзел Миллс, сидевшая напротив Анни, потрясенно прикрыла рот рукой. Этот жест мог бы показаться карикатурным, если бы женщина не выглядела настолько искренне шокированной.

— Боже мой…

А она немногословна, подумала Анни. И тут же устыдилась своих мыслей.

Они находились в кабинете заведующего отделения логопедии, в крыле Гейнсборо Уинг Центральной больницы Колчестера. Эта часть здания выглядела такой же казенной, как и все остальное, хотя здесь явно предпринимались усилия, чтобы все смотрелось более красочно и уютно. Когда Анни шла сюда по коридору, то мельком видела бледные столы и стулья в манипуляционных кабинетах. Коробки, доверху набитые потрепанными игрушками, стояли в углах, где маленькие дети точно не стали бы ими играть. Стены были украшены диаграммами, яркими и броскими изображениями букв и фонетических значков, которые перемежались позитивными высказываниями.

Кабинет Хейзел Миллс был точно таким же — большим, ярким и броским. Но позитива в этой обстановке сейчас было мало. Анни только что рассказала заведующей отделением о судьбе Сюзанны Перри и Зои Херриот.

Прежде чем ехать с места преступления в больницу, Анни поговорила с Розой. Она расспросила ее о беседе с Марком Тернером, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы пролить свет на ситуацию и дать им хоть какой-то материал, с которым можно было бы поработать. Но Роза была не слишком разговорчива.

Первое, что она сказала, было:

— Я думаю, что это не он.

Анни была захвачена ее замкнутостью врасплох.

— Я не об этом спрашиваю. Послушай, мне жаль, что Фил заставил тебя заниматься этим.