Тысячу раз я копался в себе, в попытке понять: когда я сломался, когда в душе зародился первый ледяной осколок? Часто эти мысли заводили меня к Марине, но сейчас, спустя годы, я понял: тот случай показал мне отдушину, выход, если угодно. А сволочью я стал ещё при нормальной жизни.

* * *

– Я так понимаю, что вся эта затея сугубо добровольная и совершенно бесплатная? – выкрикнул вопрос один из присутствующих на площади.

– Да, хотелось бы видеть в отряде замотивированных людей, – спокойно ответил я в микрофон, а динамики донесли мой голос до каждого. – А что касаемо оплаты, так вам она не понадобится, когда к стенам подойдёт армия уродов.

– Тогда шли бы вы на хуй! – вернулось обратно. – Я не собираюсь рисковать головой бесплатно. А что касаемо выродков, как придут, так и уйдут, нам не вперво́й отбивать их атаки.

Народ сразу загомонил. Я молчал, стиснув зубы, чтобы окончательно всё не испортить. Меня всю жизнь удивлял один странный момент: вот поговори я с каждым по отдельности, все, как один, будут готовы переть грудью на амбразуры, но в толпе почему-то враз превращаются в тупое стадо.

– Да вы что, мужики?! – вдруг над толпой прогремел сочный, плотный голос. – Ведёте себя, как тру́сы!

И гомон тут же усилился, принялся набирать обороты, того и гляди драка вспыхнет, а оно нам не надо. Видимо, всё же придётся вмешиваться, вот только оратор из меня никакой. Прежде чем выйти на помост, я граммов двести самогона для храбрости бахнул. Уж лучше снова в подвал к уродам, чем вот так, на суд народа речи толкать. Никогда не любил выступать, даже в школе, когда к доске вызывали, предпочитал получить двойку, несмотря на то, что прекрасно знал предмет.

– В общем, так, – тихо произнёс я в микрофон, пытаясь сдержать нарастающий внутри гнев, и это отчего-то подействовало гораздо лучше, чем нервные крики и маты. – Мне насрать, если ваш город сравняют с землёй, мне и на вас всех насрать. Но после того как злые раздавят вас, они пойдут дальше. Если не задержать их прямо сейчас, человечество полностью прекратит своё существование. Вы все и ваши дети в том числе, будете жить как стадо в загонах. Но поверьте, рано или поздно они решат вопрос с пропитанием и тогда окончательно сотрут нас с лица Земли. Если вас это устраивает, тогда идите вы все нахер, пусть ваша смерть станет как можно более мучительна. Добровольцев жду в комендатуре.

После этого я спустился с наспех сколоченной сцены и направился в администрацию. Внутри всё кипело от злости, очень хотелось сломать кому-нибудь челюсть, но я старался сдерживаться.

– Ну как прошло? – с кривой ухмылкой встретил меня Грог.

– Да пошли они нахуй! Ублюдки! – прорычал я.

– Понял, видимо, не очень.

– Есть курить?

– Да я вроде как не курю.

– Бля, пиздец какой-то, – психанул я и бросил смятую, пустую пачку в урну, но промахнулся и вынужден был подойти к урне. – Да чтоб тебя черти дрючили…

– М-да, кажется, нашему командиру пора нервы лечить, – задумчиво пробормотал Грог.

– Заткнись, пожалуйста, а?! Не беси меня.

– Может, расскажешь, что случилось? А то выглядит это всё как-то странновато.

– Да чё там, бля… – отмахнулся я и тормознул проходящего мимо с сигаретой в руке мужика: – Э, дружище, угости сигаретой?

– Не курю, – борзо бросил в ответ тот.