Я разомкнул объятия, и Штык, продолжая что-то бормотать, тут же отправился в обратный путь. Мы ещё какое-то время молча провожали взглядами его спину, а затем взялись за работу. Снега намело – будь здоров, пришлось немало попрыгать вокруг грузовика, прежде, чем нам удалось откинуть его кабину. Грог тут же сунулся осматривать внутренности, после чего сделал вывод: машина, скорее всего, на ходу.

– Он, похоже, присматривал за ней всё это время, даже аккумулятор заряжен, а так не бывает. Ты посмотри, шеф, он вообще новый, походу.

– Ну ты долго восторгаться ещё будешь? Завести сможешь?

– Да без проблем, – ухмыльнулся тот, вернул в исходное состояние кабину и полез внутрь. – Я на таком в своё время на права сдавал, машина зверь! О, красота, здесь даже замок ломать не придётся.

С этими словами он повернул ключ зажигания, и стартер натужно несколько раз провернул двигатель, после чего он тут же схватился. Машина выплюнула из трубы клубок дыма, по кузову прошла небольшая вибрация, словно огромный зверь очнулся от спячки, встрепенулся, стряхивая с себя налипший снег. Не прошло и минуты, как ритм сердца «Шишиги» выровнялся.

– Ну, а я что говорил?! – с довольной рожей выглянул из кабины Грог. – Монстр! Правда, бензин жрать любит в невероятных объёмах.

– До Елатьмы доскоблим, а там уже похеру, – отмахнулся я и пошёл открывать будку вахтовки, откуда добавил: – Может, её ещё и продать получится.

Внутри стандартная обстановка: два ряда сидений по обеим сторонам с узким проходом посередине. Но самое главное – печь-буржуйка у задней стенки. В такой машине можно хоть сейчас по стране путешествовать отправляться. Правда, прокормить её мы вряд ли сможем, да нам оно и не нужно. Штык тоже приспособил её на крайний случай, наверняка делая ставку именно на проходимость. Хотя в ней легко можно и зиму пережить, перегнал, спрятался, да сиди себе, пока новый дом не построишь. Однако надобность в ней отпала, когда он потерял своих, но всё же продолжил следить за техникой, видимо, по инерции, а может, чтобы просто отвлечь себя от мрачных мыслей. И вот – пригодилась.

Жаль мне его, хороший мужик, да и как спец работать умеет. Нас с Грогом уделал так лихо, что мы и «мама» сказать не успели. Макса, конечно, упустил, но вряд ли он его изначально всерьёз воспринимал, пацан же, что с него взять. Да что там говорить, даже Хана вырубил, а это аргумент очень весомый. А как ему помочь, хрен знает. По крайней мере, чёрное сердце на него вообще никак не подействовало, мы специально заставили его проглотить кусочек. Прав был Лёха, болезнь не физическая, а душу лечить человечество так и не научилось. У меня самого нет-нет, да и щемит в груди, когда я Марину вспоминаю. Столько лет прошло, а шрамы всё кровоточат. А он не только любимую потерял, что тут сказать… Как вообще сил на жизнь хватает, любой другой давно бы в петлю полез.

– На тебе женщины, – сухо приказал я Максу. – Головой за них отвечаешь.

– Принял, – серьёзно кивнул тот.

Я запустил к ним Хана, захлопнул дверь в будку, а сам забрался в кабину к Грогу. Здесь уже заметно потеплело, хотя густой пар изо рта валил всё так же. Какое-то время мы ещё сидели, ожидая пока сойдёт белый налёт с лобового стекла, затем напарник с хрустом воткнул первую передачу, пару раз хорошенько газанул, и мы отправились на мою малую Родину.

* * *

Отстойник исправно работал, несмотря на дневное время суток. Наверное, я никогда не устану удивляться этому дебилизму. Какого хрена они издеваются над людьми, если прекрасно знают: при солнечном свете ни один урод и носа на поверхности не покажет! Я бы ещё понял, если КПП работало после заката, так нет, крепости наглухо закрыты.