Уже сотни раз он прокручивал в уме то, что мог бы сделать и не сделал для предотвращения трагедии, но эти мысли возвращались к нему снова и снова. Оказывается, он просто не способен рассуждать здраво – желая, чтобы Лорен нуждалась в нем, доверяла ему, он решил испытать ее любовь, заставляя преодолеть ту силу, которую она была не в состоянии победить. Он должен был быть честным с ней с самого начала, поддержать ее, помочь ей, вместо того чтобы принуждать снова и снова лицом к лицу встречаться со своими страхами.

Джейсон отчаянно боялся, что Лорен никогда не простит его. Больше всего его пугало то, что она не захочет оставаться его женой. Начать с того, что она никогда и не хотела становиться ею. Если сейчас Лорен решит расторгнуть брак, он не сможет помешать ей, но и не сможет жить без нее!

Тихий звук шагов прервал горькие мысли Джейсона. Насторожившись, молодой человек вгляделся в темную верфь, но не заметил ничего, кроме сложенных штабелями просмоленных корзин и бочонков. От реки поднимался густой туман, способный скрыть любого, кто вздумал бы приблизиться. И все же, когда из клубящихся испарений перед ним неожиданно возникла Лорен, Джейсон остолбенел.

Она по прежнему волновала его, и, хотя пристань освещалась лишь тусклым светом фонарей «Козерога», сияние ее прекрасного лица освещало для него ночь лучше любого пламени. Лорен была закутана в темно серую накидку, волосы спрятаны под капюшоном, но Джейсону не составило труда вспомнить, что скрывалось под всем этим нагромождением одежды. Он с легкостью представил себе шелковистые пряди, вкус ее кожи, радость чувствовать ее тело рядом со своим…

Закрыв глаза, Джейсон застонал. Видения Лорен неделями не давали ему покоя, и мысль о том, что он теряет ее, стала его постоянной пыткой. Казалось, она так нужна ему, что помутившийся разум Джейсона снова и снова вызывал из тумана ее образ. Значит, и теперь он видит не настоящую Лорен, а всего лишь ее отражение в собственном мозгу, всего лишь мечту…

Когда Лорен остановилась, неуверенно глядя на него, Джейсон сам как во сне двинулся к ней, едва понимая, что делает. Лишь через миг он с изумлением осознал, что сон оказался явью и самая настоящая Лорен стоит у причала возле его корабля. Однако несмотря на непреодолимое желание тотчас же заключить ее в объятия, Джейсон почувствовал, как в душе его поднимается негодование. Она пришла в доки одна, без сопровождения, и, значит, с ней опять могло случиться все что угодно.

В несколько длинных прыжков Джейсон преодолел трап и как вкопанный остановился перед Лорен, устремив на нее горящий взгляд, едва удерживаясь от того, чтобы не выбранить ее как следует за беспечность. Когда он заговорил, его голос звучал осуждающе, почти грубо и, несмотря на первоначальное намерение, в нем не было слышно даже намека на раскаяние.

– Ради всего святого, – раздраженно начал он, – что ты здесь делаешь?

Столь враждебный прием застал Лорен врасплох. Ее решимость тут же улетучилась, от волнения она не могла выговорить ни слова.

– Ну же, отвечай мне, Лорен! Ты явилась на причал ночью, одна – или ты ищешь смерти?

– Я… я хотела поговорить с тобой, и я… я не одна. Я приехала сюда в карете.

Джейсон перевел дух, с облегчением вглядываясь в темноту позади нее.

– Где ты оставила ее? – уже спокойнее спросил он. Лорен, запинаясь, ответила, и он взял ее за руку. – Пойдем, я отвезу тебя домой.

Лорен смиренно покорилась. Она шла не поднимая глаз, боясь, что, взглянув на Джейсона, увидит в нем мрачного, чужого, незнакомого ей человека, и весь путь от корабля они проделали в напряженном молчании.

Когда доки остались позади, Джейсон помог жене сесть в карету и сам занял место напротив нее. Карету освещала небольшая лампа, но он не видел ее лица, так как Лорен сидела с низко опущенной головой; руки ее были крепко сжаты.