Фарфоровое, с совершенными чертами личико Энн Марсел стало белым как полотно. Марк подумал, что она вот-вот грохнется в обморок, и протянул руку, чтобы поддержать ее, но она отбросила ее с гневом:

— Джон никого не убивал! Можете сколько угодно твердить о своих «очевидных доказательствах»! Я их не видела и не желаю видеть, мне ясно как день, что кто-то хотел убить эту молодую женщину, а Джон попытался защитить ее, в результате чего сам чуть не погиб!

— Миссис Марсел… — примирительно начал Джимми.

— Он этого не делал!

— Если бы вы захотели нам помочь… — попытался убедить ее Марк.

— Жена всегда все узнает последней, — пробормотал Джимми себе под нос. Но Энн его услышала.

— Не будьте идиотом, офицер! — неприязненно заметила она ему. — Вы что, совсем не заинтересованы в том, чтобы открыть истину? Довольствуетесь лишь поверхностными фактами?

Марк предупреждающе взглянул на Джимми. Она может пожаловаться окружному прокурору на травлю со стороны полиции, а он хотел сам закончить это дело.

— Миссис Марсел, боюсь, улики действительно очевидны, а следовательно, нет иного выхода, кроме как принять их во внимание. У нас нет никаких причин желать зла мистеру Марселу, но, к сожалению, в настоящий момент улики свидетельствуют против него.

— Значит, вы уже накинули ему петлю на шею?

— В Луизиане преступников не вешают: им делают смертельную инъекцию яда, — неприязненно вставил Джимми.

Энн задохнулась от негодования.

— Джимми! — укоризненно сказал Марк.

Женщина резко развернулась к нему:

— Он невиновен, и это будет доказано. А вы — негодяй!

— Эй, постойте минутку…

— По-вашему выходит, что полиция жестоко подтасовывает улики? — взорвался Джимми. — Ах, какая бессердечная полиция!

— О Господи! — взмолился Марк.

Но миниатюрная блондинка снова глядела на него с возмущением. Плечи расправлены, осанка гордая и прямая — само воплощение несгибаемости и презрения.

— Джон невиновен. Он сам мне это сказал.

— Что? — резко спросил Марк. — Значит, кое-что вам известно?

Она решительно тряхнула головой, на ее бледном лице стал проступать едва заметный румянец, длинные ресницы прикрыли мерцающие зеленые глаза.

— Добравшись до моей квартиры, как раз перед тем, как потерять сознание, он сказал: «Я этого не делал». Тогда я понятия не имела, о чем он говорит. Теперь, разумеется, знаю. А он наверняка уже и тогда был уверен, что ленивые полицейские постараются как можно скорее свалить вину на него. Но я вам говорю: я знаю Джона и ни минуты не сомневаюсь в том, что он хотел защитить бедную женщину, спасти ей жизнь!

— Может, вы позволите нам узнать, что еще он вам сказал? — вкрадчиво спросил Джимми.

— Это все. Я вам все сказала. Ах нет, подождите минутку. Он еще сказал: «О Господи! Я этого не делал». Теперь все. Вы хотите меня арестовать? Я ведь тоже вся в крови.

— Миссис Марсел… — попытался урезонить ее Марк.

— Да, я с ног до головы вымазана кровью! Это значит, что я тоже убийца? — с вызовом выкрикнула Энн.

— Миссис Марсел, если вы не расскажете нам все, что знаете, вас могут обвинить в том, что вы препятствуете расследованию убийства, — неожиданно для самого себя взорвался Марк. — И вы правы, мы имеем полное право арестовать вас, если…

— Марк! — теперь настала очередь Джимми урезонивать Марка.